— Ну, — я немного смутилась, не зная, как бы помягче описать весь процесс встречи нареченных Зовом друг с другом, поэтому решила воспользоваться знанием, почерпнутым из книги из библиотеки Клыка. — Есть такая легенда о двух детях бога Смерти, тёмных духах. Якобы жили они вместе в Царстве Мрака с тех самых пор, как создал их отец-Бог, Альдерас. Прослышали они, что вне полноправных владений родителя красоты существуют неведомые. Сговорились духи и сбежали из Царства, попав в Мир Живых, где позволено было жить детям детей Богов Солнца и Луны. Полюбились земли духам, а вскоре они поняли, что жить не могут друг без друга — настолько общая шалость и увиденные красоты прониклись в них. Узнал Альдерас, что сотворили его отпрыски и вернул их обратно, разгневавшись немилосердно…
Воодушевившись рассказом, я не заметила, как начала есть, но поняла об этом, увидев пробивающуюся улыбку Риммы. Тем не менее, происходящее не напугало меня, скорее распалило еще больше.
— Объяснил он сбежавшим, что не место им в ином мире, кроме как рядом с Отцом, потому, что только детям Кароса и Прозейдрады разрешено резвиться под сиянием Божьих ликов, пока они живут, чтобы потом неясными звездами стать после смерти подвластного тлену тела. «Отчего ты нам не даешь наслаждаться светом?» — удивились духи, на что Альдерас ответил им: «Не хочу я боли вам доставлять, ибо умерев, не увидите вы его до тех пор, пока я не позволю вам снова родиться в смертном теле.» Позабавил ответ духов. «Чего же нам бояться, если мы к Тебе и вернемся, Отец?»
Понял Бог, что не коснулся Свет верности к нему, не изменил детей его. Простил Бог их за слабость, однако всё-таки решил наказать за своеволие. Видя, как сильно дети привязались друг другу, Он их, созданных давным-давно из мрака и дыма, соединил в одно целое и снова разделил, сказав: 'Дам я вам право жить среди потомков моих брата и сестры, но за то, что вы сделали, я, как мои брат и сестра, дам вам жить много лет в телах разных, женском и мужском, но разлучаясь, в будете сильно тосковать друг по другу. Сможете вы и родить детей, но дети ваши будут иными, пусть и будут такими же духами Тьмы, как и их родители — Тень одного не сможет жить без Тени кого-то другого, ведь и перед их рождением я две Тени смешаю в одну и разделю снова, чтобы в одной оставалась часть другого, и они не имели покоя, пока не отыщут того, в чьей Тени заключена частица их Тени.
Не увидели духи в этом страха, и согласились, но поняла задумку Отца старшая из всех детей Бога Тьмы, Таутаринона, дочь Его. Пока отец, занятый созданием тел, не видел и не слышал, Она пробралась к счастливым родичам, преподнеся им своё подношение. «Получили вы от Отца в подарок жизнь вне Царства Тьмы. Есть и у меня Дар, но не вам, а вашим потомкам — где бы ни были они с момента рождения, едва появятся в них силы для рождения их детей, как услышат они голос другого духа, чья частица заперта в его Тени, и будут слышать его до тех пор пока не встретят они друг друга». Знала Таутаринона, что слышит Её слова высший Бог, что вскоре души подарит созданиям Тьмы, и стала просить Его чтобы Дар Её нельзя было отменить ни словом сестер и братьев Ее, ни словом Богов. Увидел Великий мудрость в деле бБогини, но не могло Слово Его стать выше Него самого, и заключил он эту истину в крови новых созданий — покуда течёт кровь тёплая хоть в одном творении Бога Тьмы или Его потомка, будет право Зова Тени жить, ибо кровь и Дух несут Жизнь, а Жизнь равносильна Великому.
Принял Бог Тьмы такой договор, и выпустил из своего Царства детей. Получив смертное тело, юноша-дух стал зваться Лий, девушка-дух взяла имя Нейя. И стали они первыми Тенями, ожившими под ликами Солнца и Луны. За ними пошли их братья и сёстры, но род будущий свой звали от имен первых полюбивших духов — Нелии.
Закончив рассказ, я некоторое время сидела молча, терпя появившуюся сухость во рту. Римма наливала чай и резала запеканку, покусывая губы. Отделив пару кусочков на одно блюдце, она вернулась за стол.
— То есть ты хочешь сказать, что не можешь разлюбить… своего ненаглядного потому, что когда-то двум духам позволили чувствовать друг друга, это передалось детям, внукам и прочим, и даже когда нация стала зашкаливать за десятки тысяч и более, то соединенные в аду «заготовки» этих самых нелиев после рождения будут чувствовать друг друга за полмира? — недоуменно покачала головой сестра, нахмурившись.
— Именно, — согласилась я, широко заулыбавшись при воспоминании о том, как молодая Княжна встретила будущего Светлейшего. — И ада не существует.
— Не в этом суть! В твоем случае что-то схалтурило, — скривила губы сестра. — Или кто-то…
«Никто не схалтурил. Просто Бог попросил Плату…» — от внезапно возникшей мысли что-то внутри меня переклинуло. Тупо рассматривая остатки еды в тарелке, я чувствовала, как тело дрожит от негодования и обиды.
