Рози глубоко вздохнула и подняла ко рту мегафон:
- ВСЕМ ПРИВЕТ, ЭТО Я ГОВОРЮ, РОЗИ ТВИЧЕЛ, ИЗ «РОЗЫ- ШИПОВНИКА».
Она заслужила себе вечный почет, потому что действительно говорила беззаботно. Услышав ее голос, люди начали оглядываться - не потому, что он звучал назойливо, как знал его Барби, а как раз потому, что наоборот. Он уже видел такое в Таркете, Фаллудже, Багдаде. Чаще всего после взрывов бомб в заполненных людьми общественных местах, когда прибывала полиция и машины с солдатами.
- ПРОШУ, ЗАКАНЧИВАЙТЕ ПРИОБРЕТАТЬ ПОКУПКИ БЫСТРЕЕ И ПО ВОЗМОЖНОСТИ СПОКОЙНЕЕ.
Кое-кто на это среагировал хихиканьем, но, осмотревшись один на другого, люди словно очухались. В секции №7 Карла Венциано со стыдом, который был просто написан на ее лице, помогала встать Генриетте Клевард. «Здесь полно «Тексмати», хватит нам обеим, - думала Карла. - Что это, Господи прости, на меня нашло?»
Барби кивнул Рози - продолжай, - показав беззвучно губами: кофе. Издалека он услышал сирену санитарной машины, которая приближалась.
- КОГДА ВЫ ЗАКОНЧИТЕ, ПРИХОДИТЕ В «РОЗУ-ШИПОВНИК» ПОПИТЬ КОФЕ, СВЕЖЕЕ И ГОРЯЧЕЕ И ЗА СЧЕТ ЗАВЕДЕНИЯ.
Несколько человек зааплодировали. Кто-то с луженой горлянкой завопил.
- Кому нужно это кофе? У нас есть ПИВО!
Реплику встретили восхищенным хохотом.
Джулия дернула Барби за рукав. Лоб у нее было наморщен - ну сугубо на республиканский манер, как подумалось Барби.
- Они не делают покупки, они грабят.
- Вы желаете заниматься редактурой, или вывести их отсюда раньше, чем кого-то здесь убьют за пакет «Голубой горы»[278] сухой обжарки? - спросил он.
Она на миг призадумалась, а потом кивнула, серьезность на ее лице уступила местом той присущей ей, обращенной к самой себе улыбке, которая ему все больше нравилась.
- Вы правы, полковник, - согласилась она.
Барби обернулся к Рози, сделал рукой жест, словно рисует круг, и она заговорила вновь. Он повел обеих женщин по проходам, начав с наиболее опустошенных секций деликатесов и молочных продуктов, следя, чтобы им не помешал какой-нибудь очень заводной пропойца из тех, кто уже успел здесь напиться. Таковых они не встретили. Рози чувствовала себя увереннее, а маркет затихал. Люди шли во двор. Многие толкали впереди себя тележки с награбленным, однако Барби все равно считал это хорошим знаком. Чем быстрее они выйдут, тем лучше, все равно, сколько они вынесут отсюда разного хлама… потому, что ключевым в этом действе было то, что они слышали, что к ним обращаются не как к ворам, а как к покупателям. Возвратите человеку, женщине или мужчине, самоуважение и в большинстве случаев - не всем, но большинству личностей - вы вернете способность мыслить, хоть с какой-нибудь ясностью.
К ним, толкая перед собой заполненную продуктами тележку, присоединился Энсон Вилер. Лицо он имел немного пристыженное, рука у него кровоточила.
- Кто-то ударил меня банкой с оливками, - объяснил он. - Я теперь пахну, как какой-то итальянский сэндвич.
Рози передала мегафон Джулии, которая начала повторять почти то же самое обращение, тем самым приятным голосом: «Покупатели, заканчивайте и спокойно, по рядам выходите».
- Мы не можем этого забрать, - произнесла Рози, показывая на Энсонову тележку.
- Но нам же все это нужно, Рози, - не согласился он, хотя и извиняющим голосом, но упрямо. - Нам это действительно нужно.
- Тогда мы оставим здесь деньги, - сказала она. - Если кто-то уже не стибрил мой кошелек из фургона, конечно.
- Однако… не думаю я, чтобы в этом был смысл, - сказал Энсон. - Какие-то дядьки воровали деньги прямо из касс. - Он видел, кто именно это делал, но называть их не хотел. Особенно, когда рядом с ним идет редакторша местной газеты.
Рози ужаснулась:
- Что же здесь случилось? Что здесь, ради Бога, случилось?
- Я не знаю, - сник Энсон.
Во двор уже подъехала санитарная машина, понижая визг сирены до рычания. Через пару минут, когда Барби, Рози и Джулия с мегафоном все еще обходили секции (толпа уже значительно поредела), кто-то позади них произнес:
- Достаточно. Отдайте мне мегафон.
Барби не удивился, увидев действующего шефа Рендольфа, ряженого в полную униформу. Нарядился, как тот огурец, хотя и не поздно, зато несвоевременно. Точно по графику.
Рози проговаривала, поднимая достоинства бесплатного кофе в «Шиповнике». Рендольф, вырвав мегафон у нее из руки, моментально начал отдавать приказы и сыпать угрозами.
- Немедленно выходите! Говорит шеф Питер Рендольф. Я приказываю вам: немедленно выходите! Бросьте, что держите в руках, и немедленно выходите! Если бросите все и немедленно выйдете, вы можете избежать обвинений!
Рози посмотрела на Барби, смущенно посмотрела. Он пожал плечами. Главное прошло. Дух дикой стаи растворился. Копы, которые остались неповрежденными - и даже Картер Тибодо, пошатываясь, но на ногах - начали теснить народ. Кое-кого из «покупателей», которые не бросили свои нагруженные корзины, повалили на пол, а Фрэнк Делессепс перекинул чью-то тележку. Лицо у него было пасмурное, бледное, злое.
- Вы собираетесь что-то сделать, чтобы эти ребята перестали такое творить? - спросила Джулия Рендольфа.
