- Нет, мисс Шамвей, не собираюсь, - ответил Рендольф. - Эти люди грабители, так с ними и ведут себя.
- Кто в этом виноват? Кто закрыл маркет?
- Отойдите прочь, - насупился Рендольф. - Не мешайте мне работать.
- Жаль, что вас не было здесь, когда они ворвались, - заметил Барби.
Рендольф кинул на него взгляд. Взгляд был недружеский, но удовлетворенный. Барби вздохнул. Где-то стучали часы. Он знал это, и Рендольф тоже. Вскоре пробьют тревогу. Если бы не Купол, он мог бы убежать. Правда, если бы не Купол, ничего бы этого и не случилось.
Прямо перед ними Мэл Ширлз старался забрать переполненную товаром тележку у Эла Тиммонса. Эл не отдавал, и тогда Мэл её вырвал… и толкнул ей старика, сбив его с ног. Эл вскрикнул от боли, стыда и гнева. Шеф Рендольф захохотал. Это были короткие, рубленные, неприветливые звуки: ГАВ! ГАВ! ГАВ! - и в них Барби послышалось то, чем скоро станет Честер Милл, если не снимется Купол.
- Идем, леди, - сказал он. - Давайте выйдем отсюда.
13
Расти и Твич перевязывали раненых - всего около дюжины - под шлакоблочной стеной маркета, когда Барби, Рози и Джулия вышли во двор. Энсон стоял возле фургона «Шиповника», прикладывая бумажное полотенце к своей ране на руке.
Лицо у Расти было нахмуренным, но, увидев Барби, он немного просиял.
- Эй, коллега. Ты сегодня со мной. Фактически, ты мой новый медбрат.
- Ты весьма переоцениваешь мои медицинские умения, - ответил Барби, но направился к Расти.
Мимо Барби промчала Линда Эверетт, бросившись в объятия Расти. Он лишь коротко прижал ее к себе.
- Я могу помочь, милый? - спросила она. Смотрела она при этом на Джинни, с ужасом. Джинни уловила ее взгляд и утомлено закрыла глаза.
- Нет, - сказал Расти. – Делай свою работу. Со мной Джина и Гарриэт, а еще я теперь имею медбрата Барбару.
- Буду делать, что смогу, - сказал Барби, едва не добавив: «Пока меня не арестуют, то есть».
- Ты справишься, - кивнул Расти. И добавил замедленным голосом: - Джина и Гарриэт - наилучшие в мире помощницы, но, когда дело заходит дальше кормления пациентов таблетками и наклеивания пластырей, они по большей части теряются.
Линда наклонилась к Джинни.
- Мне так жаль, - сказала она.
- Со мной будет все хорошо, - ответила ей Джинни, при этом, не открывая глаз.
Линда подарила своему мужу поцелуй и чуткий взгляд, и тогда уже пошла туда, где стояла с блокнотом Джеки Веттингтон и брала показания у Эрни Келверта. Говоря, Эрни то и дело вытирал себе глаза.
Где-то час Расти и Барби работали бок о бок, а тем временем копы натянули вдоль фасада маркета желтую полицейскую ленту. Пришел осмотреть разрушения Энди Сендерс, он квохтал и тряс головой. Барби расслышал, как он спрашивал у кого-то, куда катится мир, если жители твоего города, соседи, могут поднять такую бучу. Также он пожал руку Рендольфу, поздравляя его с тем, что тот хорошо сделал огромную работу.
Чертовски хорошую работу.
14
Когда ты в драйве, исчезают мерзкие препятствия. Разногласия становятся друзьями. Несчастья оборачиваются джек-потом. Ты не воспринимаешь эти вещи с признательностью (эта эмоция присуща слизнякам и лузерам, по мнению Большого Джима Ренни), а как надлежащее. В драйве ты словно катаешься на каких-то магических качелях и тебе нужно (вновь таки, по мнению Большого Джима) отталкиваться горделиво.
Если бы он вынырнул со старой большой усадьбы на Милл-Стрит немного позже или немного раньше, то не увидел бы того, что сотворил, и, вероятно, вел бы себя с Брендой Перкинс абсолютно по-другому. Но он вышел точно в нужное время. Так оно и прет, когда ты в драйве; защитные блоки разрушаются, и ты прорываешься сквозь магические отверстия, легко забрасывая мяч в корзину.
Это ритмичное скандирование От-кры-вай! От-кры-вай! позвало его из кабинета, где он делал заметки к проекту, который планировал назвать КРИЗИСНОЙ АДМИНИСТРАЦИЕЙ… титулованным головой которой будет улыбающийся, сердечный Энди Сендерс, а Большой Джим будет реальным обладателем в тени его трона. Не чини того, что не поломано - было Первым Правилом Большого Джима в его учебнике по политике, а выставление вперед Энди всегда действовало, как чары. Большинство Честер Милла знало, что он идиот, но это не имело значения. В одной и той же игре людей можно разводить снова и снова, потому что девяносто девять процентов из них еще большие идиоты. И хотя Большой Джим никогда еще не планировал политической кампании такого большого масштаба - речь шла о муниципальной диктатуре - он не имел сомнений, что все сработает, надлежащим образом.
Он не внес Бренду Перкинс в свой список вероятных усложняющих факторов, и это не важно. Когда ты в драйве, усложняющие факторы пропадают сами собой. И это ты также воспринимаешь, как надлежащее.
Он шел по тротуару Милл-Стрит к углу Мэйн-стрит, это не более чем сто шагов, и его живот мерно покачивался впереди его. Впереди лежала городская площадь. Немного дальше по склону холма стоял горсовет и полицейский участок, с военным мемориалом между ними.
