Он выбрал оттуда несколько мемуаров инквизиторов, находящихся в закрытом доступе. Книги были уникальной коллекцией, которую, пытаясь повернуть школу в исторический уклон, веками собирали династии директоров. Несколько дневников жертв, писем, написанных семьям во время заключения в многочисленных королевских подвалах. Наконец, книги по магии того времени. Из собранного материала Диего узнал, что найденный им способ передачи информации был разработан Амманитой Кабрера, женой Армадио Кабрера для того, чтобы вовремя предупреждать свою семью и близких о рейдах на магов. Связующим звеном служил дар огня. Но дар, каким бы ни был, это прежде всего магия, следовательно, остается возможность использования этого способа при наличии другого дара или, как, предположительно в случае Алвы, при наличии хотя бы просто обыкновенной магии без дополнительной подпитки потенциала. В случае двух одинаковых даров, как, к примеру, огонь, маги проводили обряд Сплетения Огненной Связи. Обряд этот проводился или в доме одного из магов, или в другом спокойном месте, где маги могли сесть друг напротив друга, посмотреть в течение нескольких секунд друг другу в глаза и
Ещё пара дней прошла впустую. Раздираемый желанием продолжить обучение лечебной магии и нежеланием общаться при этом с обучающим магом, Алва маялся бездельем. Не прибавляло радости в жизни и отсутствие гнома с долгожданный письмом от Анатоля. Арригориага бродил по городу, посещал игры в мяч, организованные специально для приезжих, а вечера просиживал в общей комнате у камина, забавляясь незаметно с разведенным там огнём. Рисовал фигурки из пламени и играл ими, как в детстве. Он как раз заставлял кувыркаться огненного дракончика, когда в его буйную голову пришла прекрасная идея. Жажда деятельности забурлила во всю, и на следующее утро, еле дождавшись, когда Диего отправится на свои занятия, Алва прокрался в его комнату и нахально выкрал одну из его тетрадей, в которой, в том числе, были записи по колдомедицине. Вечером баск вернулся в обеденный зал уставший до полусмерти, но исключительно довольный собой. Он успел переписать самое важное и аккуратно подложить тетрадь на место так, чтобы португалец и не заметил. Оставшееся после обеда и фестивальных активностей время было потрачено на нанесение травм разной степени тяжести самому себе и их исцеление. Арригориагу распирало от желания похвастаться новыми знаниями перед другими участниками фестиваля, но балканские товарищи по комнате его пыла откровенно не разделяли. Посыпались уже нешуточные советы немедленно выбросить записи и стереть себе память, а Науэль, обиженный еще с того раза, пообещал выдать любителя воровать чужие тетради Диего, как только встретит португальца. Не ожидавший такого шквала негодования, Алва обозлился. Все его требования объяснить причины такой паники игнорировались на корню, при этом никаких серьезных доводов опасности его проделки никто из соседей по комнате так и не привел. В голове возникла мысль вернуться к занятиям с Диего. На следующий день его и правда выдали с головой, но Диего, к величайшему изумлению и накатившим вслед за ним уважением Алвы, предпочел лишь отшутиться, не став раздувать еще большего пожара. Лишь оставшись наедине с грабителем, он негромко сказал:
– В следующий раз, как соберешься на подобный рейд, запомни порядок, в котором лежали украденные конспекты и, возвращая, разложи именно в том порядке, в каком они были.
Стыд перехватил баску горло.
– Ты очень злишься?
– Нет. Я даже готов тебе предложить заниматься вместе, библиотеки вполне хватит и на двоих.
Алву охватила уже следующая сильная эмоция – счастье. Волна радости была готова выплеснуться, кажется, из ушей, если бы не тихий голос, прозвучавший у двери и принадлежавший Джозо:
– Что, Диего, завел себе щеночка?
Португалец ответил надменным полным презрения взглядом, хотя говоривший был старше его на три года.
– К вашему сведению, я предпочитаю котов.
Стоявший на лестничном пролете мерзко улыбнулся, так, что Алву аж заколотило от злости.
– Арригориага, мяукаешь убедительно?
Для гордого баска это прозвучало пощечиной. Разразилась ссора. Бессмысленная, грубая, беспощадная, в которой хитрый и умный Диего всецело уступил ринг эмоциональному Алве и лишь наблюдал «битву мелкого низкопотенциального сброда» с высоты своего немалого роста и не менее внушительного социального и магического статуса. Алва же не мог потом уснуть всю ночь.
