Шона осмотрела красивую гавань из желтого песчаника, где располагались таверны с деревянными ставнями и террасами, увитыми виноградными лозами. Несколько человек сидели за столиками в тени, и ей захотелось тоже оказаться там, насладиться минутным одиночеством и обдумать все, что произошло. Скученная жизнь на яхте уже сказывалась на ней, и она радовалась тому, что экипаж получил столь необходимую передышку.
Когда все поверхности были протерты до блеска, скоропортящаяся еда поделена, моторы заглушены, а яхта закреплена, команда вместе с вещами высадилась на берег и тотчас была атакована стайкой мальчишек, звонко, по-птичьи галдевших:
– Дешевая таверна, дешевая таверна! Не проходите!
Улыбаясь им всем, она не знала, на ком из мальчуганов остановить выбор, чтобы не огорчить остальных.
Джереми сжалился над ней и пришел на помощь.
– Попридержите лошадок, – обратился он к мальчишкам, а затем повернулся к Шоне. – Сколько тебе посильно заплатить?
Поторговавшись минуту с жилистым черноглазым пацаном, он договорился о приемлемой цене за ночь.
– Ну вот, Шона, возможно, наутро тебе захочется переехать, – предупредил он. – Многого не жди, но места будет больше, чем в каюте.
– Что угодно больше, чем моя каюта, – усмехнулась она. – Спасибо, что помогли.
– Без проблем. Ты точно будешь в порядке? Может, пойдешь с нами?
– Нет. Я хочу остаться здесь и осмотреться. Я впервые в Греции.
– Тогда удачи. Увидимся через неделю.
Она закинула на плечо рюкзак и, не оглядываясь, отправилась вслед за мальчиком, наблюдавшим за ней, как лев за добычей, которая может ускользнуть. Но с каждым шагом на душе становилось тоскливее, ей хотелось назад, в привычный и безопасный мир «Святой Елены». Она сомневалась в том, что приключения в одиночку – это ее.
Комната над таверной Нико была маленькой, с крохотным балкончиком, выходящим на гавань. Бросив сумку на кровать, Шона распахнула выцветшие синие ставни, оперлась о кованую балюстраду и принялась разглядывать вид, чуть не в голос смеясь над парой пожилых мужчин, которые, яростно жестикулируя, спорили о чем-то, между тем как их потрепанная рыбацкая лодка подскакивала и проседала. Снизу, из таверны, доносились тихие, приглушенные разговоры и звон столовых приборов. Комната была скудно меблированная, но чистая, со смежной ванной на два соседних номера, которые в данный момент пустовали. Нико, хозяин, принес тарелку с фаршированными виноградными листьями, полбутылки рецины и бутылку воды. Он отлично говорил по-английски и, стоило Шоне открыть рот, тотчас обрушил на нее поток восторженных слов. В двадцать с небольшим он несколько лет работал в Дублине и отнесся к Шоне с таким участием, точно она была его давно потерянной дочерью. Его огромные усы топорщились от удовольствия, он позвал жену и дочь познакомиться с ирландской гостьей. Хотя Шона была в Дублине всего два раза, он решил, что она знает город как свои пять пальцев, и поинтересовался, по-прежнему ли Пэдди и Морин управляют пабом «О’Донохью» на Меррион-Роу и продается ли в пекарне на Томас-стрит его любимый содовый хлеб.
Оказаться на суше впервые за неделю было странно – Шону не покидало ощущение, что все вокруг зыбко и неустойчиво, но она была настроена исследовать окрестности. Нико сказал, что лучший пляж на острове всего в двух шагах. День обещал быть жарким, и она отправилась туда, прихватив купальник, полотенце и бутылку воды. По пути ей встретилось несколько туристических лавчонок – она купила английскую газету, соломенную шляпу с широкими полями и солнцезащитный крем с высокой степенью защиты для светлой кожи. Сидя на пляже, она большую часть времени наблюдала за людьми из-под полей шляпы, не чувствуя себя настолько одинокой, как можно было предположить. Этим она пошла в отца – ее всегда вполне устраивала собственная компания.
Улыбаясь шумно играющим в воде детям, она смотрела на бирюзово-голубое море. В одну сторону маленькая подковообразная бухта заканчивалась крутым скальным обрывом, переходящим в высокий утес, нависавший над пляжем. Теперь, предоставленная самой себе, она могла предаться раздумьям. В голове была полная неразбериха. Может быть, накануне она отреагировала слишком импульсивно? Деметриос остановился, как только она попросила, – отбиваться от него ей не пришлось.
Шона убрала газету в сумку и легла подремать на солнце. Мысли унесли ее далеко, в воображаемый пейзаж, где она смогла бы целовать Деметриоса с томным удовольствием, ни о чем не беспокоясь.
Когда она вернулась в гостиницу, Нико настоял на том, чтобы в семь часов она спустилась на ужин в таверну.
– Я оставлю для вас лучший столик.
