– Обстановка скромная, но это ничего не значит. Нико чрезвычайно успешный бизнесмен. В общей сложности у него пять таверн, а также гостиница на Крите. Его, как и меня, тянет сюда в летние месяцы. Этот остров – наш дом. Надеюсь, завтра я смогу показать тебе, почему я так люблю его. А теперь что бы ты хотела поесть? Тереза, жена Нико, отлично готовит. Она работала в Париже, Афинах и Лондоне. Такой спанакопиты, как у нее, я нигде не пробовал. Только не вздумай сказать это – γιαγιά никогда меня не простит.
Он смотрел на нее, хитро щурясь поверх меню с заговорщицкой улыбкой, и напомнил ей маленького проказника.
– Обещаю, – улыбнулась она в ответ. – Но только если ты скажешь, что это такое. А кто такая йайя?
– По-гречески γιαγιά – бабушка. А спанакопита – пирог из теста фило с начинкой из сыра фета и шпината с добавлением укропа и петрушки. Это объедение.
Он наклонился вперед и добавил доверительным шепотом:
– Шантель очень прилично готовит ее на яхте.
– Она балует тебя. Разве тебе не… – Ее голос пресекся, но он склонил голову, побуждая ее продолжить. – Мне бы вряд ли понравилось, если бы все всегда шли у меня на поводу.
– Ты все неправильно понимаешь, – уголок рта у него немного дернулся. – Моему отцу очень трудно угодить. Но работа, которую мы проделали, его порадовала. В кои-то веки он остался мной доволен.
– А раньше не был?
Деметриос наклонил голову и заговорил не сразу.
– Отец… его считают жестким, но он всегда хотел только одного – обеспечить свою семью. Он помог Нико начать бизнес. Он щедр к людям, которые готовы усердно работать, и презирает лентяев. Он думает, что я нуждаюсь в руководстве, и последнюю пару лет занимался этим.
Еда, когда ее принесли, оказалась именно такой, как обещал Деметриос. Шона откусила от хрустящего пирога и издала довольный вздох – настолько изумительным было сочетание солоноватой, с кислинкой феты и шпината.
– Это объедение.
– Что я тебе и говорил.
Это прозвучало с таким самодовольным высокомерием, что она досадливо закатила глаза.
– А ты всегда прав.
– Нет, не всегда. И это мне особенно нравится в тебе. Ты не соглашаешься со мной. Тебе все равно, кто я.
– Как сказала бы моя мать, в глазах Бога мы все равны.
Она посмотрела на распахнутый ворот рубашки, в котором виднелись блестящие темные волоски, затем скользнула взглядом по его сильным мускулистым рукам и хорошо очерченному подбородку.
– Сомневаюсь, что моя мать вообще тебя одобрила бы.
Она улыбнулась, когда он радостно рассмеялся.
– Ты всегда умеешь поставить меня на место, Шона О’Брайен.
Покончив с едой, они еще долго разговаривали, пока оплывшая свеча не погасла. И только когда появился Нико и, извиняясь, объявил, что ресторан закрыт, они поняли, что вокруг уже никого нет и огни гавани гаснут.
Деметриос проводил ее до двери.
– Спасибо за прекрасный вечер, Шона.
– И тебе спасибо.
Когда их взгляды встретились, нежность, с которой он смотрел, потрясла ее.
Он наклонился и целомудренно поцеловал ее в лоб.
– Доброй ночи. Увидимся утром, после завтрака. Скажем, в девять тридцать?
Она подняла глаза и, поддаваясь нахлынувшему желанию, сделала шаг вперед, но он отступил и порывисто взмахнул рукой.
– До завтра.
Он повернулся и ушел, оставив ее в разброде чувств. Потом она долго не могла уснуть, казалось, сон никогда не придет к ней. Когда же она наконец затихла, ей почудилось, что кровать покачивается и она снова на яхте. Она погрузилась в сон, и все ее грезы были о нем, о Деметриосе.
Белый катер подпрыгивал на волнах, ветер трепал волосы, и Шона обеими руками держала шляпу.
– Это чудесно! – воскликнула она, перекрывая шум двигателя, и оглянулась на растекавшуюся позади пенящуюся волну, прорезавшую темно-синее море, подобно плюмажу.
Деметриос стоял за рулем лицом к встречному ветру. Он быстро улыбнулся ей и нажал на рычаг, увеличивая скорость.
– Хочешь повести?
– Конечно, нет. Я хочу наслаждаться каждым мгновением.
Он прибыл раньше с тяжелым термобоксом и большой сумкой и отказался сообщить, что внутри, хотя после того помог ей сесть в стильный скоростной катер, вручил бутылку воды. Она старалась не подавать виду, но смотрела во все глаза на небольшое судно – ей еще не случалось бывать на таком. Выйдя из гавани, катер взял курс вправо и какое-то время двигался вдоль побережья, параллельно скалам песочного цвета, кишевшим птицами – они то взлетали с отвесных склонов, то приземлялись на них. Шона была очарована переливами моря и великолепной радугой оттенков, менявшихся от синих, зеленых и бледно-бирюзовых до солнечных всполохов в береговых карманах и насыщенной, таинственной темноты более глубоких вод.
Некоторое время спустя катер замедлил ход и, обогнув возвышающийся утес, зашел в небольшую бухточку с крошечной полоской белого песка, окаймленного бирюзовыми отмелями.
– Это наш собственный пляж.
– Потрясающе.
– Иначе как по морю сюда не добраться. Туристов здесь не бывает, да и местные приезжают нечасто.
