Он смотрел на нее с сияющим видом, и она улыбалась, когда поднималась к себе по лестнице, изгибавшейся вдоль стены здания, и когда, встав под прохладный душ, смывала с кожи соль и песок и наслаждалась ощущением того, как вода стекает по волосам. После она вышла на балкон и принялась цедить стакан пива, наблюдая за туристами, которые сходили с экскурсионного катера. Судя по всему, они изрядно выпили, потому что были в приподнятом настроении. Двое, обнявшись, прислонились к причальной стенке и целовались взасос, совершенно не обращая внимания на окружающих. Такое полное отсутствие смущения вызвало в ней зависть – она помнила об удовольствии, которое ей доставили поцелуи Деметриоса.
В семь часов она надела единственное платье, которое привезла с собой, решив, что доброе отношение Нико того заслуживает, спустилась в таверну.
– Моя ирландская despoinída![10] Прошу, прошу.
Гарцуя перед ней, точно цирковой пони – радостно и с толикой величавой гордости, отчего она невольно улыбнулась, – хозяин обогнул обеденный зал и провел ее по маленькой лестнице на красивую террасу под перголой, утопающей в розовых и оранжевых соцветиях бугенвиллей, откуда открывался прекрасный вид на гавань. Здесь стояло три столика, отгороженных друг от друга оливковыми деревцами в больших кадках, и воздух был напоен ароматом розмарина, струившимся из балконных ящиков.
– Пожалуйста.
Нико пододвинул стул к накрытому на двоих столу, со свечой, уже горящей в изящной фарфоровой плошке. Благодарная за галантность, Шона опустилась на стул. Нико был очень мил, и все в целом было очень романтично, но она чувствовала себя немного глупо, сидя здесь совсем одна. Он суетился – принес меню, бокал рецины за счет заведения и смел со стола листик, залетевший с куста. Потом он умчался. Шона открыла меню, решив, когда он вернется, попросить пересадить ее в обеденный зал – здесь она совсем одна, а там кругом будут люди.
– Не возражаешь, если я присоединюсь?
Сердце отчаянно заколотилось, когда раздался этот низкий голос.
– Деметриос!
– Не возражаешь?
Вопрос звучал неуверенно. Ее вдруг охватила внезапная радость, и губы сами растянулись в улыбке. Разве он не видит ее сияющий взгляд, ее подрагивающие руки, сжимающие меню?
Не в силах ничего сказать, она покачала головой, глядя на него во все глаза. Он сел и, увидев, какое вино она выбрала, поднял бровь.
– Пожалуй, мы заслуживаем большего.
Тут, как по волшебству, появился Нико и стиснул Деметриоса в объятиях. Они обрадовались друг другу, точно разлученные братья, и быстро заговорили по-гречески – в этом потоке речи Шона не улавливала ни слова. Что сказал Деметриос, осталось неясным, но Нико тотчас схватил бокал и поспешно удалился.
– Что ты ему сказал?
– Я сказал, что такая особенная женщина, как ты, заслуживает вина получше.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она, вздернув подбородок и глядя на него в упор.
– Если хочешь, я уйду, но мне хотелось извиниться лично. – Он грустно улыбался, поигрывая зубцами лежавшей перед ним вилки. – Мне жаль, что я не проявил должного уважения. Маме было бы стыдно за меня. Думаю, такая хорошая девочка, как ты, ей понравилась бы.
Она была честна с ним и протестующе подняла руку.
– Ты остановился, как только я попросила.
– Но все же, Шона, я должен был…
– Я бы не стала извиняться за то, что поцеловала тебя.
Ее голос был спокоен, глаза смотрели прямо. Он заслуживал честного отношения.
Он долго разглядывал ее лицо, а затем взял ее за руку.
– Это значит, что ты меня прощаешь?
– Тут и прощать нечего.
– Я чувствую, что вел себя бестактно. Я бы хотел… пригласить тебя завтра на прогулку. Ты согласна?
Целый день с Деметриосом – не оглядываться по сторонам и не переживать о том, что подумают другие.
– Да.
Она не смогла сдержать расплывающуюся на лице улыбку.
– Я бы очень этого хотела.
Нико вернулся с охлажденным белым вином. По элегантной стеклянной бутылке стекал конденсат. Он церемонно открыл ее и налил на пробу.
– Сначала попробуй, – твердо сказал Деметриос, пододвигая бокал к ней.
– Я ничего не понимаю в вине.
– Все, что нужно знать, это нравится оно или нет.
Деметриос наблюдал за ее лицом с уже знакомым напряженным выражением.
Она сделала глоток прохладного молодого вина и сразу поняла, что это совсем не та дешевая бурда, которая продавалась в баре студенческого союза.
– Оно великолепно.
Нико наполнил оба бокала и с сияющим видом удалился, как если бы он был их личной феей-крестной. Шона сузила глаза.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Новости распространяются быстро. Красивых рыжеволосых ирландок не так-то много на острове, и потом… Нико – двоюродный брат отца.
Она удивленно вскинула бровь.
