Это началось три года назад. Мне исполнилось восемнадцать, и я очень скромно отмечала свой день рождения. Маме удалось купить в магазине торт по сниженной цене и небольшую открытку. Дэн контролировал все финансы, поэтому покупать все, что душе угодно, мы не могли.
В тот день Дэн был на работе или же где-то в другом месте. Меня это не интересовало. Я была просто счастлива, что мы с мамой только вдвоем. Когда я задула единственную свечу, которую маме удалось найти в ящике стола, я услышала, как хлопнула дверь, и внезапно мой день рождения закончился.
Смердящий алкоголем Дэн ввалился в гостиную и сбросил куртку на пол. Мама быстро подобрала ее и повесила в шкаф.
– Я забыл, что у тебя день рождения, – невнятно произнес он. – Вот. – Он передал мне теплую банку пива из кармана. Я взяла ее, кое-как выдавив фальшивую улыбку.
– Сколько тебе сейчас лет? – спросил он, еле ворочая языком, обмакивая палец в глазурь на торте и слизывая ее.
– Восемнадцать, – прошептала я.
Я увидела, как глаза Дэна загорелись.
– Интересно, сколько пацанов захотят воспользоваться тобой.
Мама, на лице которой красовался утренний синяк, выглядела испуганной. Она молча наблюдала, как разворачивается эта сцена, словно в фильме ужасов, на сеансе которого она сидела в первом ряду.
– Я не думаю, что кто-то захочет, – сказала я, стараясь принять беззаботный вид.
– Конечно, захотят. Думаю, мне лучше убедиться, что я первый.
Дэн указал пальцем в сторону моей комнаты, будто отдавая приказ. Я бросила обеспокоенный взгляд на маму, которая начала было протестовать, но получила лишь шипение от Дэна, который предупредил ее одним взглядом, что произойдет, если она попытается остановить его.
В ужасе я побежала в комнату, слыша тяжелое дыхание презренного человека позади себя. Я хотела закрыться и спрятаться, но, когда я достигла двери, Дэн схватил меня за руку и потащил в свою спальню. Обычно меня туда не пускали, но сегодня он явно сделал исключение.
Подтолкнув меня к кровати, Дэн начал раздеваться и взмахом руки велел мне сделать то же самое. Когда я попыталась пройти мимо него к двери, он влепил мне такую сильную пощечину, что у меня потемнело в глазах.
Не видя ничего от слез, я медленно сняла джинсы и топ. Дэн начал трогать меня, стягивая мое нижнее белье.
– Я начал уставать от твоей матери, – вздохнул он, проведя пальцем по моему дрожащему телу. – Но теперь у меня есть и ты.
Я зарыдала, прося не трогать меня, но это только разозлило его. Ударив меня по лицу еще раз, Дэн поднял меня, упавшую на пол, и бросил на кровать, навалившись сверху. Мне было мерзко чувствовать на себе его голое тело. Мне было очень страшно. Меня трясло от ужаса. Но, прежде чем он успел лишить меня девственности, я услышала громкий треск, и Дэн навалился на меня всей своей тяжестью, потому что потерял сознание.
Мама стояла рядом с кроватью и обезумевшими от ужаса глазами смотрела на меня. Я не представляю, как ей хватило смелости ударить Дэна по голове. Она боялась его до ужаса. Даже не знаю, что было минутой ранее в ее руках: ваза или какая-то другая посуда, осколки которой покрывали всю кровать.
Это был первый случай, когда Дэн пытался меня изнасиловать. К утру он протрезвел и ничего толком не вспомнил, но, когда он напивался, ситуация повторялась. Да, он много раз трогал меня, где только желал. Он бил меня. Он бил маму. Не знаю, каким чудом я избежала полного изнасилования, но, видимо ангел хранитель был у меня очень сильный, и что-то или кто-то частично спасал меня от Дэна. Но я не избежала позора, страха и стыда. А еще брезгливости. Брезгливости к мужскому пьяному голому телу.
Очнувшись от воспоминаний, я услышала шаги, но не могла остановить слез. Я была так расстроена, что едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы сосредоточиться на чем-то еще. Я почувствовала, что меня обнимают второй раз за этот вечер, но на этот раз объятия были успокаивающими. Было такое ощущение, будто мужские руки обвили все мое тело, окутывая его теплом и защищая от опасностей.
– Дыши, Софи, – прошептал Макс. Он медленно гладил мои волосы. – Дыши, – снова прошептал он, и я почувствовала, как мое дыхание постепенно успокаивается, а сердце перестает выпрыгивать из груди.
Я посмотрела на Макса, глаза которого были полны беспокойства, и наконец почувствовала, что мои слезы перестали течь. Макс не отпускал меня, вместо этого он держал меня крепче, медленно раскачивая как маленького ребенка.
– Я не хотела избивать его, – сказала я, и слова застряли в горле, пока я пыталась успокоиться.
– Я рад, что это была ты, – ответил Макс. – Не думаю, что я бы проявил такую же сдержанность. Мне пришлось сохранять спокойствие только ради тебя и Эллы. Я хотел убить его, и я до сих пор хочу это сделать.
– Он в полиции?
– Да. Он арестован.
– Хорошо.
– Спасибо, что вмешалась и не дала случиться ужасному.
