Макс кивнул и снял рубашку. Он был очень рад избавиться от человеческой одежды. Раздетый донага, Макс принял форму волка. Его кожу заменил густой черный мех, ногти заменили когти, а в челюсти выросли острые клыки.
Он побежал все глубже и глубже в лес, и радостно завыл. Услышав позади лай и ответный вой, он почувствовал свою стаю. Он повел их через густой лес, где ветви деревьев царапали шерсть, а луна освещала путь. Каждый волк в стае был верен ему и своим собратьям.
Если бы Макс мог, он бы улыбнулся в этот момент. Потому что именно тогда все казалось правильным.
Вытерев пот со лба, я подняла одну сторону коричневого кожаного дивана, чтобы сдвинуть его на несколько сантиметров вправо.
Мама, ставшая вдруг перфекционисткой, решила переставить мебель и улучшить обстановку. Она стояла спиной к дверному косяку, критически оценивая каждое мое движение. Я медленно опустила диван, чтобы посмотреть, что из этого получилось.
Я откинула назад несколько прядей волос, выбившихся из хвоста, и прижала руку ко лбу, поморщившись от усталости.
– Куда бы его поставить? – размышляла мама, взявшись за подбородок левой рукой и задумчиво поджимая губы.
– Выкинуть? – пробормотала я себе под нос.
– Я все слышала, – вздохнула она. – Думаю, нужно сменить его обивку на тканевую.
Мы обе посмотрели на диван, который стоял в углу комнаты, и я представила, как он будет выглядеть с новой обивкой. Мама всегда была экспертом в создании уютной обстановки, и я верила, что её идеи всегда приносят положительные изменения.
Нам потребовалось две недели, чтобы полностью переехать в красивый, но архаичный отель Евгении. Устаревший коттедж отличался индивидуальностью и яркостью. Но ключевое слово было “устаревший”.
Обивка мебели оставляла желать лучшего, а обои потрескались и пожелтели.
За эти две недели мы превратили гостевой дом в уютное и современное место. В доме было пять спален, две общие ванные комнаты, кухня, а также гостиная и обеденная зона открытой планировки. Здесь было больше места, чем я могла себе представить, и, судя по отсутствию посетителей, мы были единственными жителями.
Я рухнула на диван, закинула одну ногу на другую и отбросила волосы назад. Мама порхала по комнате, поправляя керамические статуэтки на полках и разглаживая ногой углы потертого серого коврика.
– Мама, я думаю, что ты сделала достаточно, – прокомментировала я, делая глоток из бутылки с водой, которую оставила на дубовом столике.
Из-за солнечных лучей вода в бутылке нагрелась. Я поморщилась, но все равно сделала глоток, мысленно напоминая, что нужно взять еще одну бутылку из холодильника.
– Думаешь? Я знаю, что вряд ли к нам когда-нибудь придут посетители, но если и придут, то я хочу, чтобы здесь было гостеприимно и по-домашнему.
– Через час у меня собеседование в «Клевере», – вздохнула я, вставая на ноги. – Отдохни, пока я буду собираться.
Внезапно волна беспокойства прокатилась по моим венам, когда в голове пронеслась одна мысль.
– Как ты думаешь, они будут платить наличными?
– Даже если нет, то ничего страшного, – улыбнулась мама. – Я вчера днём зашла в маленький банк. Используя наши поддельные документы, я открыла совместный банковский счет для Луизы и Софии Мурзиной. Твою зарплату могут перечислять на него.
– Они не задавали никаких вопросов? – спросила я, снова садясь на край дивана.
– Я думаю, они были более чем рады новым клиентам. Это очень маленький банк.
Безопасность в гармонии с красотой природы – вот что делало Тихолесье таким неотразимым.
Я выдохнула, сама того не осознавая, что сдерживала дыхание, и прижала руку к груди. Слабо улыбнулась и вышла из гостиной, чтобы подняться наверх. Взявшись за перила из красного дерева, я поднялась по лестнице, раздумывая над вопросами, которые мне могли задать на собеседовании, и думая о возможных ответах на них.
Мой костюм для собеседования аккуратно висел на дверце деревянного шкафа: черная юбка-карандаш и свободная бежевая рубашка. Сняв одежду с дверцы, я положила ее на кровать.
“Моя кровать”, – подумала я. После года, проведенного в отелях и мотелях на дешевых простынях, у меня наконец-то появилась кровать, которую я могу назвать своей собственной.
Рубашка, которую я купила у Ди на прошлых выходных, была светло-бежевой, шелковистой, с длинными рукавами. Она сидела на мне свободно, но при этом была элегантной. Я заправила ее в юбку, следя за тем, чтобы не было складок. Волосы собрала в пучок, закрепив его заколками. Сделав легкий макияж, посмотрела на часы. До собеседования у меня осталось сорок пять минут.
– Можно выйти пораньше, – решаю я, надевая черные балетки.
Выходя из дома, попрощалась с мамой, которая все еще убирается. Она едва услышала меня из-за шума пылесоса, но помахала рукой и крикнула «удачи».
На улице солнце сразу же согрело каждый сантиметр моего тела. За все эти солнечные дни оно начало осветлять мои темные волосы, и теперь по всей голове сияли золотистые пряди. Кожа тоже начала загорать, приобретая золотисто-коричневый цвет.
Я вошла в «Клевер» и сразу заметила Дашу, которая подавала посетителям напитки.
