– Нет, – перебила меня Маб, – не совсем.
Ее тон не допускал возражений, поэтому я не стала настаивать на объяснениях, каким бы странным ни казалось это замечание. Я поинтересовалась, что она предпочитает добавить в чай: сахар, лимон или молоко, и ритуал как будто успокоил Маб.
– Кусочек сахара, но без молока, пожалуйста, – ответила она. – Не выношу молоко, хотя, наверное, оно не выносит меня сильнее.
– Конечно, ваше величество.
– Ты ведь знаешь, что рядом с подменышами оно киснет?
Изящно держа чашку, Бледная Королева одарила меня широкой, открытой улыбкой.
– Я думала о проповеди твоего брата. «Вам дано знать тайны Небесного Царства, а им не дано» [58]. Ты когда-нибудь задумывалась, кто такие «вы» и «они»?
– Что вы имеете в виду?
Свой кусочек кекса я посыпала солью, а королеве передала несоленый.
– Я хочу сказать, малышка, что для того, чтобы были избранные, те, кто понимает, должны быть и те, кто не понимает. Ваш Иисус говорит загадками, рассказывая о том, что держалось в секрете с момента сотворения мира. И загадками он говорит, чтобы кто-то их понял, а кто-то, что гораздо важнее, нет. – Она сделала глоток чая, затем помешала в чашке пальцами и слизнула с них сладкий напиток. – Разве ты не видишь? Тайна может оставаться тайной, только если кто-то ее не знает.
– То есть… вы хотите сказать, что мы нуждаемся в невежестве?
– Нет, мисс Хелстон. Я имею в виду: для того, чтобы отличаться, вам нужен кто-нибудь. Не важно кто, главное, чтобы они просто были. Другие. Язычники, атеисты, католики, паписты… или, например, фейри.
– Фейри?
– Те, кто нашел приют среди ветвей церкви, но не является ее частью. Мы даем вам ясность, смысл, цель. Мы – ваша противоположность.
– Я бы не сказала, что вы противоположность церкви… – я попыталась нервно рассмеяться.
– Тогда, может быть, противники?
– Нет, только не это.
– Но что же вы без нас?
– Люди.
Ее улыбка сделалась только шире, Маб смотрела на меня немигающим взглядом желтых глаз.
– Но ты по-настоящему не знала, что значит быть человеком, пока не посмотрела на фейри.
– Мне известно, кто я есть.
– Тебе известно, кем ты не являешься. Это не одно и то же.
Я прикусила язык и отвернулась, дрожа от едва сдерживаемой досады. Маб меня дразнила.
– Разве вы не хотели научиться вязать? – сказала я в отчаянной попытке сменить тему.
Она снова рассмеялась, на этот раз слегка почеловечески, хотя смех ее все же оставался хриплым и раскатистым.
– Я способна на жалость, мисс Хелстон. Что ж, показывай, – приказала она. – Покажи мне, как вяжут.
Подцепляя пряжу спицами, я послушно продемонстрировала Маб азы вязания. Бледная Королева, встав и подойдя ко мне сзади, склонилась совсем близко, чтобы рассмотреть мою работу. Бросив на нее взгляд, я заметила украшение на шее у Маб – камень с дыркой на грубом шнурке.
– Восхищаешься моим сокровищем? – произнесла она с ноткой удовольствия в голосе.
– Да, оно довольно… – я запнулась, подыскивая слова, – необычное.
– О, весьма необычное. – На ее губах появилась лукавая улыбка, которая, казалось, с трудом удерживает внутри тяжесть некоей тайны. – Я храню его в память о ребенке, которого когда-то знала. Мы успели стать очень хорошими друзьями.
– О ребенке?
– Ну, уже не ребенке. Дети вырастают так быстро. Я не очень хорошо разбираюсь во времени, но она выглядит твоей ровесницей. – Маб вертела камешек в руках, и свет играл на нем, вспыхивая радужными бликами. – Некоторые считают, будто мелочные умы настолько очаровываются такими камнями, что не могут воплотить свои воровские замыслы. Но мы-то с тобой знаем, что это неправда?
Было уже далеко за полночь, когда Маб позволила мне уйти. Я устала сверх всякой меры, разум окостенел от всех этих витиеватых словесных игр, которые она так любила. Смысл слов уже выветрился, но их звучание оставалось многозначительным, и разум изводил меня воспоминаниями о причитаниях женщины в черном.
Теперь я еще сильнее уверилась, что она – похищенный ребенок, который, точно диковина, хранится при дворе Бледной Королевы.
Моя комната была все такой же, какой я ее оставила, за исключением двери, ведущей в пустоту. Вздохнув, я снова заперла ее на засов. Я уже потеряла счет тому, сколько раз мне пришлось это проделывать.
Плеснула в лицо теплой водой и, вытираясь полотенцем, заметила, что окно чуть заиндевело. Лед на стекле походил на тонкое кружево. Несмотря на усталость, я нахмурилась. Что-то было не так. До наступления аркадской зимы оставалось еще несколько месяцев.
Кто-то прижался к стеклу с обратной стороны.
Я вскрикнула от неожиданности. Затем с колотящимся сердцем подошла к окну и выглянула наружу. Протерев рукавом запотевшее стекло, я разглядела кисточку, птичьи когти, вцепившиеся в раму, и широко распахнутые совиные глаза. Я открыла створку, и существо потеряло равновесие. Его клюв с криком раскрылся, оно раскинуло широкие крылья и снова их сложило.
– Что ты такое?
– По приказу Бледной Королевы. – Существо, на котором не было ничего, кроме перьев и зеленого жилета, покачало головой.
– Но что ты делаешь?
