Старое зеркало покрывала паутина трещин. Девушка недоверчиво посмотрела на свою раненую руку. Неужели это след от ее кулачка? Вздохнув, Кассандра набросила на плечи отороченный мехом плащ и стала возиться с застежкой.
Фалько с интересом наблюдал за ней с кушетки.
— Тебе помочь? — предложил он.
Кассандра вообразила, как Фалько старательно просовывает в петли шелковые ленты и невзначай касается ее спины.
— Я справлюсь, — ответила она коротко, с ожесточением поправляя платье.
— Как скажешь.
Каштановые волосы торчали у него во все стороны. В уцелевшей части зеркала отражалась странная особа в неаккуратно подогнанном наряде. Шестилетняя капризуля, которой взбрело в голову одеться самой. Аметистовое ожерелье все еще красовалось у нее на груди. Девушка потянулась, чтобы снять его.
— Оставь себе. — Фалько зевнул и растянулся на диване, словно вновь собирался заснуть. — Оно тебе к лицу.
Кассандра погладила ожерелье и закуталась в плащ. В таком виде уже можно появиться на улице.
— Ты помнишь, что было прошлой ночью? — спросил Фалько.
— Не все, — призналась девушка. — Кажется, у меня были видения.
Странные образы в зеркале. Случайный морок или предупреждение, о котором не стоило забывать. Внезапно Кассандру поразила чудовищная мысль. А что, если все от начала до конца, включая поцелуй, ей только почудилось? Она прижала руку к дрожащим губам.
— Фалько, ты и вправду… Ты на самом деле…
Он будто прочел ее мысли:
— Нет, в той части вечера все было по-настоящему.
К щекам Кассандры прилила кровь. Художник смотрел на нее так, будто снова хотел поцеловать, словно собирался целый день держать ее в объятиях. А Кассандре больше всего на свете хотелось запустить пальцы в его непокорные волосы.
— Мне пора, — сказала она. — Слуги придут в ужас, если узнают, что я не ночевала дома.
«И перемоют мне кости».
Фалько потянулся и вскочил.
— Я пойду с тобой. Не дело отпускать тебя одну.
В его синих глазах мерцал задорный огонек.
Сидеть рядом в фельце по пути на Сан-Доменико? Вряд ли ей удастся устоять перед его натиском и собственными чувствами. Да и негоже целоваться при свете дня, ведь их могут увидеть. Вообще негоже целоваться. Негоже рисковать своим будущим ради едва знакомого простолюдина. Есть вещи поважнее. Ливиана, Мариабелла и собственная безопасность.
— Не нужно, — решительно сказала Кассандра. — Лучше отправляйся к мастерам, которые делают маски. Постарайся узнать, кто заказывал маску сокола. И прогуляйся по рынкам. Вдруг кто-то из торговцев слышал об Анджело де Гради?
Помрачневший Фалько заулыбался и шутливо отдал девушке честь.
— Слушаюсь, синьорина. Вечером ждите меня с докладом.
— Встретимся где-нибудь на Сан-Доменико, — предложила Кассандра. Фалько не стоило попадаться на глаза слугам. Сиена обещала хранить тайну, но на прочих рассчитывать не приходилось.
Он не стал спорить.
— Приходи в «Клинок и море». Я даже готов поставить тебе кружку их лучшей выпивки.
— Постой, — увернулась она, когда Фалько хотел поцеловать ее в щеку. Ее внимание привлек маленький шрам под его правым глазом.
— Откуда это? — спросила она, слегка коснувшись пальцем огрубевшего рубца.
— Один приятель подбил меня нырнуть в канал. Я был в городе без году неделя и понятия не имел, какие они мелкие. — Он потер шрам. — Что вполне естественно.
Кассандра улыбнулась. История в духе ее собственных ребяческих выходок.
Солнце светило на удивление ярко, и, спускаясь по мраморной лестнице, она невольно щурилась и жалела, что не догадалась захватить зонтик. Кассандре казалось, что она чувствует, как с каждой минутой на лице прибавляется веснушек.
Во дворе она сообразила, что прошлой ночью полностью доверилась своему провожатому и не запомнила дороги. Кассандра понятия не имела, в какой стороне находится Большой канал. Солнце стояло в зените, и сориентироваться по нему не представлялось возможным.
Толстые побеленные стены закрывали вид на воду. Кассандра решила выбрать дорогу наугад. Стены все не кончались и с каждым шагом подступали все теснее. Девушка чувствовала себя жертвой Минотавра, брошенной в его Лабиринте. Из окон на нее смотрели десятки глаз. Кассандре было трудно дышать. По спине струился пот. Однако когда она совсем утратила надежду, впереди возник горбатый мостик. Мост означал канал, а значит, и гондолу с гондольером.
Едва она поднялась на мостик, солнце скрылось за тяжелыми тучами. Кассандра зябко ежилась в непросохшей одежде. Мимо с веселым гомоном прошмыгнула компания чумазых ребятишек. Пожилая женщина в сером шерстяном платье и белом чепце смерила незнакомку ледяным взглядом, будто знала, как та провела эту ночь.
Зато сама Кассандра ничего не знала наверняка. Они с Фалько выпили ядовитой настойки Томмазо и стати целоваться. Вот и все, что она могла сказать. Потом начались видения, от которых в памяти остались лишь смутные, тревожные обрывки. Потом она очнулась на кушетке, и он промыл ей рану. Что же было потом? Поцелуи? Или нечто большее? В ее сознании промелькнул образ комнаты со свечами на каминной полке.
