Кассандра тряхнула головой, прогоняя докучливые мысли. Мимо проплывала черная гондола. Ничего такого не было. Она бы запомнила. Седой гондольер в ярком камзоле поклонился девушке, и она махнула рукой, приглашая его подойти к берегу.
— Мне нужно на Сан-Доменико, — объявила Кассандра.
Старик покачал головой. Девушка вытащила из замшевого кошелька серебряную монету, но размер вознаграждения не впечатлил гондольера.
— Я оплачу обратную дорогу, — скрепя сердце пообещала Кассандра и достала еще одну монету.
Дополнительная порция серебра зажгла огонь в глазах старого лодочника. Он позволил пассажирке взойти на борт, оттолкнулся от берега и несколькими взмахами весла направил гондолу по нужному курсу. Лодка плавно скользила по водной глади. Едва Кассандра устроилась в фельце, начался дождь. Такова Венеция весной: солнце и непогода сменяют друг друга при первом удобном случае. Гондольер недовольно ворчал, а девушка смотрела, как серебристые нити дождя соединяют темное небо с темной водой. Лодка огибала Риальто и направлялась к Джудекке, а она перебирала рукой подаренное Фалько ожерелье.
Между Джудеккой и Сан-Джорджо-Маджоре поднялся сильный ветер. Его порывы трепали полог фельце, но Кассандра не чувствовала холода. Она вспоминала о кратком поцелуе. О том, как он медленно тянулся губами к ее щеке. О страхе и томлении, наполнявшим ее сердце, когда она не могла решить, ответить ли на поцелуй. У нее была тысяча причин, чтобы отказать, и только одна, чтобы согласиться: она сама этого хотела, хотела сильнее, чем чего бы то ни было в жизни.
Чем бы все кончилось, не прерви их приятели Фалько? Откинувшись на подушки, Кассандра представляла, как он склоняется над ней, целует в шею, ищет губами обнаженное плечо. Она понятия не имела, должна ли женщина отвечать на ласки, или ей пристало лишь принимать их. Фалько сказал бы на это: забудь о том, что пристало, а что нет. Делай как подсказывает сердце.
Девушка закрыла глаза. Она послушала свое сердце и не жалела об этом. Но больше этого не повторится. Никогда. Если Лука узнает, он велит расправиться с Фалько.
И что с того, что мысль о свадьбе не приводит ее в восторг? Это вовсе не значит, что ей хочется пережить позор и изгнание. Тем более что вместе с ней на улице окажутся Агнесса и Сиена.
Гондольер постучал веслом о борт, и девушка с изумлением поняла, что они пришвартовались у
Старик привязал гондолу за синей лодкой и не стал отказываться, когда ему вручили двойную плату. Пересчитывая монеты, он косился на девушку и противно ухмылялся беззубым ртом. Кассандра догадалась, что ее плащ слегка распахнулся, выставив на всеобщее обозрение мятое платье. Девушка закуталась поплотнее, но гондольер так и не спустил с нее глаз, пока она сходила на берег.
Избавившись от мерзкого лодочника, Кассандра резво направилась к дому и замерла у края причала. Садовник Джузеппе сосредоточенно подрезал живую изгородь. Старик никогда не заговаривал с ней, но это вовсе не означало, что он не станет говорить о ней с тетей. А если Агнесса узнает, что племянница не ночевала дома, быть беде. Позор и изгнание ничто по сравнению с наказанием, которое та придумает.
Кассандру охватила паника. Джузеппе стоял спиной к причалу, но никто не мешал бы ему обернуться в любой момент. А обернувшись, он непременно заметил бы ее, каким бы путем она ни пошла. Проникнуть в дом незамеченной не удастся.
А значит, нужно найти укрытие.
Кассандра вспомнила о синей лодке, что изящно покачивалась на воде в нескольких футах от причала. Девушка легко дотянулась до швартовочного каната, но ей не хватило сил подтянуть гондолу к берегу. Оставалось одно: залезть на опору. Кассандра уперлась подошвами в сырую балку и ухватилась за поросшую водорослями сваю. Рискуя соскользнуть и рухнуть в воду, он высунула голову из-под дощатого настила и увидела, что Джузеппе направляется к дому.
Кассандра облегченно вздохнула и вскарабкалась на причал, опасаясь зацепиться пышными юбками за щербатые доски.
Девушка решила срезать дорогу к
Не успела Кассандра перевести дух, как на черной лестнице возникла белая от ужаса Сиена.
— Синьорина! — произнесла она громким шепотом. — Ваша тетушка вернулась из Абано и все утро спрашивает вас. Я не знала, что сказать, придумала, что вы пошли прогуляться на берег. — Сиена принялась расхаживать вдоль длинного стола. — Синьора ужасно на меня рассердилась за то, что я отпустила вас одну. Я испугалась, что меня выгонят, и сказала, что это вы настояли.
Агнесса вернулась! Хуже некуда. Кассандра ласково улыбнулась камеристке.
