Она могла бы написать длинное послание, доверив бумаге свои любовь, страх и надежду, но решила, что такие вещи лучше произнести вслух, глядя в глаза собеседнику. У Кассандры не было ни перстня с печаткой, ни воска, и она оставила письмо незапечатанным. Она поищет Фалько в таверне, а если там не окажется ни его, ни его друзей, попросит хозяина таверны передать ее, уповая на его честность.
А потом отправится к заброшенной часовне.
Девушка бросила взгляд на камеристку. Нарисса сладко спала, опустив подбородок на грудь. Рукоделье готово было соскользнуть с ее колен.
Кассандра на цыпочках выбралась из библиотеки. Стоит ли рискнуть и подняться наверх за плащом? Она решила в очередной раз позаимствовать плащ Сиены. Закутав плечи в шерстяную накидку, она спрятала дневник в карман, захватила фонарь и огниво, отперла дверь черного хода и медленно открыла ее, стараясь двигаться беззвучно. Если Агнесса поймала бы ее в данную минуту, всем надеждам пришел бы конец.
Кассандра вышла за порог и растворилась в ночи.
Черная Смерть являет себя в круглых нарывах размером с яйцо по всему телу, лихорадке и побледнении кожи. Муки больного столь ужасны, что неизбежную кончину он принимает как избавление.
Кассандра, словно ветер, неслась по тропинке, ведущей в деревню. Ей предстояло выяснить, нет ли Фалько в таверне, и покинуть остров, прежде чем ее хватятся. Покидая
Но Кассандра знала, что ее не поймают.
По дороге она убеждала себя, что у нее хватит сил править лодкой, чтобы без посторонней помощи пересечь лагуну. Сомнения оставались, но рискнуть стоило.
Кассандра надеялась, что в часовне ей удастся наконец нащупать нить, которая поможет размотать клубок зловещих тайн.
Заглянув в «Клинок и море», она бегло осмотрела помещение, скользнула взглядом по столам. Фалько там не было. Тогда Кассандра подошла к хозяину таверны. У него была серебряная серьга в ухе и татуировка в виде черной звезды на каждом пальце.
— Ищете кого-то? — спросил он.
Кассандра старалась не смотреть на серьгу.
— Я бы хотела оставить записку для Фалько. Вы его знаете?
Трактирщик кивнул:
— Фалько из Падуи? Паренек Томмазо? Конечно знаю.
Кассандра поспешно протянула хозяину листок и торопливо добавила к нему серебряную монету.
— Этого хватит?
Трактирщик, осклабившись, сунул монету в карман и убрал письмо. Кассандра заметила, что во рту у него не хватает многих зубов. А тот уже успел забыть о ее существовании, переключившись на одноглазого старика, требовавшего, чтобы ему снова наполнили кружку.
— Что ж, до свиданья, — пробормотала она, покидая таверну.
Воздух был густым и сладким. Почти невидимая луна подкрасила облака серебром. В сердце Кассандры жили страх и восторг, острые, словно кинжалы. Фонарь ходил ходуном в дрожащих руках, и она сжала его покрепче. Тяжелый фонарь не только освещал ей путь, он мог при случае оказаться надежным оружием. Когда Кассандру окружили прокаженные, она была готова пустить его в ход.
У причала за пекарней были пришвартованы старая рыбацкая лодка и длинная деревянная гондола, на дне которой, завернувшись в серое одеяло, спал гондольер. Кассандра удивилась и обрадовалась. Возможно, ей не придется красть лодку и грести самой.
Девушка наклонилась и легонько постучала по краю гондолы. Лодка мерно покачивалась на воде.
— Прошу прощения, — позвала Кассандра.
Солоноватый бриз трепал ее волосы, бил по щекам и щипал глаза.
Гондольер что-то сонно пробормотал, перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову.
Кассандра вцепилась в край гондолы, чтобы не упасть в темную воду. Волны бились о причал, бросая ей в лицо соленые брызги. Девушка протянула руку и осторожно ткнула спящего в плечо.
Тот мгновенно сел. В темноте что-то блеснуло. Кассандра шлепнулась на мокрые доски и больно ушибла руку. Ее зрачки расширились от ужаса. Растерянно озиравшийся гондольер сжимал в руке огромный нож.
— Синьорина! Простите. Вы меня до смерти напугали.
— И вы меня простите. — Она не сводила глаз со сверкающего лезвия. — Я… Мне нужно добраться до города. Вы мне поможете?
Гондольер убрал нож и с интересом уставился на странную девицу.
— В такой час? Зачем?
— Мне нужно домой, — на ходу сочиняла Кассандра. — Тетя выгонит меня на улицу и лишит наследства, если обнаружит, что меня нет дома.
Кассандра постаралась изобразить отчаяние. Впрочем, эта роль не потребовала от нее сверхъестественных усилий.
— Прошу вас. Я заплачу двойную цену. Утром вам никто ничего подобного не предложит.
Гондольер понимающе улыбнулся.
