Даже когда лёгкие шаги Евы стихли на лестнице, Вэйдалл продолжил мысленно считать. Позволяло собраться, сдержаться, не поддаваться эмоциям. Успокоиться относительно — хотя в данной ситуации и относительное спокойствие немалое благо — затянуть потуже ошейник на инстинктивных порывах, пропитанных яростью, ревностью и жаждой крови соперника. Гален же прошёл к столу, собрал и сложил грязную посуду в мойку.
— У тебя сейчас пар из ушей повалит, — заметил собрат с раздражающей какой-то невозмутимостью.
Хорошо, если только пар.
— Ты напишешь ответ Беву? — Гален снял и повесил пиджак на спинку стула, расстегнул манжеты рубашки, подвернул рукава и, включив воду, начал мыть посуду.
— Разумеется.
— И как, мы в деле?
— Не знаю. Ты мне скажи.
— Ну, видишь ли, с одной стороны дело благое и весьма своевременное. С другой, у нас и без гениальных планов Бева проблем хватает, к тому же в случае его неудачи нашу птичку придётся срочно увозить в какое-нибудь далёко, возможно, в то же самое, откуда приехала девушка Норда и Дрэйка.
— Рад, что ты не меньше моего озабочен безопасностью Евы, — Вэйдалл повернулся к собрату, положил руку на резную спинку другого стула. — Хотя ваши… назовём их ошибки… говорят об обратном.
— Ради Кары, Вэйд, кто тебе-то не давал? — Гален взял полотенце и принялся неторопливо, тщательно вытирать вымытые тарелки. — Ева не скромная полевая ромашка, она сирена и по большей части прекрасно знает, чего хочет. Принимает противозачаточное, так что в случае чего придётся его у неё забрать…
— Не хочу сорваться и укусить её, — каждое скрупулёзное действие Галена, то, с каким повышенным вниманием он рассматривал только что вытертую тарелку, как стирал полотенцем несуществующую пропущенную каплю, тоже раздражало. Приходилось сжимать сильнее пальцы на спинке стула в попытке удержать собственную ярость в узде.
По-прежнему считать мысленно и не думать, как часто Гален пользовался ситуацией.
— На самом деле это не так страшно, как тебе кажется.
— Тебе виднее. Ты же не полагал, будто я не догадываюсь, о чём вы оба так старательно умалчивали?
— Нет, конечно. Мы вроде бы знакомы уже достаточное количество лет, чтобы как можно реже удивлять друг друга.
— И всё же не сказал.
— Так и представляю, как Норд кулаком по столу стучал и угрожал заморозить пол-Эллораны, доказывая своё право быть первым и единственным при тройной привязке, — говорил Гален негромко, спокойно, даже лениво чуть. Аккуратно вытер чашку, поставил на полку. — Только вот не вышло. Поэтому давай не будем уподобляться нашим собратьям и пропустим стадию обострения собственнических инстинктов, маниакального желания, чтобы пара досталась в единоличное пользование, и выяснения, кто тут главный. Но я в любом случае старший.
Верхняя деревянная перекладина треснула под слишком сильно сжавшимися пальцами, раскрошилась щепками, словно хрупкое стекло осколками. Вэйдалл досадливо отдёрнул руку. Нынче, похоже, и привычные методы не помогали.
— Ну как, полегчало? — уточнил Гален миролюбиво, обернувшись к собрату. — С тебя новый стул.
— Этот починю, — Вэйдалл отряхнул ладони. — Вчера отравили Вивиан. Леди Аннет позвонила мне, я приехал немедленно, но сделать что-либо для Вивиан уже было нельзя, она умирала. Однако буквально в последний момент я получил противоядие. Передавшая его женщина — скорее всего очередная наёмница нечеловеческого происхождения — также добавила, что нам привет от Лестера, что он всё помнит и надеется, что мы оценили тот случай в Тарийском княжестве три года назад.
— Тарийя? — Гален нахмурился. — У нас же была там партия три года назад.
— И в Сарийском княжестве.
— И когда мы были фактически в шаге от подписания мирного договора, объединения и превращения этих двух вечно грызущихся между собой шавок в псинку покрупнее и посерьёзнее, кто-то вскрыл нашу защиту, напустил вредителей и превратил подписание в кровавую бойню. Да, что-то такое припоминаю. Вивиан жива?
— Да, жива, — медленно кивнул Вэйдалл. Пожалуй, больше сказать нечего — Вивиан жива, здорова и будет жить. А сделанный выбор пока не хотелось обсуждать даже с самим собой. — Сейчас ей уже лучше.
— Так кроме наших княжеств-близнецов похожие случаи со вскрытием защиты произошли практически одновременно ещё в двух местах, включая Эллорийскую империю, и на последовавшем затем срочном сборе старшие заявили, что сие есть великий заговор против ордена и происки врагов. При чём тут Лестер? Даже если случай в близнецах его рук дело, то зачем ему бросать тень на всё братство? Выставить нас с тобой неблагонадёжными партнёрами и работниками как в глазах всего мира, так и перед старшими больше подходит для личной мести, нежели дискредитация целого ордена. К тому же репутацию Двенадцати продолжают методично подрывать и по сей день.
— Верно. Чем иным может являться смерть девушки, нужной ордену, и неизбежное расторжение договора с её семьей, если не очередным подрывом?
— Только девушка-то не умерла, и противоядие тебе принесли едва ли не на золотом блюдечке и с наилучшими пожеланиями. Зачем? Напомнить о себе?
