— Аишу вчера не вызывали? — нахмурилась я вдруг. Она же полагала, будто Арлес в городе проездом и наверняка уже уехал.
— Нет, а что? — насторожилась Стасия. — Если ты беспокоишься за Аишу, то вряд ли она рассчитывала на продолжение отношений с этим мужчиной. В большинстве своём мужики не склонны встречаться с девушками, практикующими секс сразу после знакомства. Политики от партии двойных стандартов, мать их.
— А если он её узнает? — аура есть аура, её не спрячешь под одеждой, маской или париком, даже под мороком не скроешь. Тем более леди Идэна рассказывала, что аура нелюдей отличается от обычной человеческой.
— Как? А если и узнает, то что с того?
Я пожала плечами. С одной стороны, ничего. С другой, сложить два и два несложно — одна сирена танцует в мужском клубе, вторая… а там и до пташки собратьев недалеко. Не говоря уже о возможных слухах.
Мимо нас проехала машина, остановилась посреди двора и из салона вышла Беатрис. Осмотрелась и задержала цепкий, откровенно злорадный взгляд на мне.
А я ведь вчера опять день пропустила, нагло сбежала прямо с первого урока. И объяснительной записки у меня на сей раз нет.
— Сегодня хоть тебя ждать? — спросила Стасия.
Зато этим вечером у меня вторая смена.
— Не знаю, — честно ответила я.
— Тебе надо или рассказать всё своим мужчинам, или завязывать с «Маской».
— Я подумаю. Пока, — я махнула подруге рукой и, миновав арку ворот, направилась через двор к школе.
Автомобиль господина Овертена проехал мимо меня в обратную сторону. Беатрис, поджидая меня, стояла на том же месте, где её высадили, но я попросту обошла девушку по широкой дуге и поднялась по ступенькам крыльца. Впрочем, явное пренебрежение редко останавливало дочь главного судьи.
— Ева! — Беатрис нагнала меня в холле, зашагала рядом. — Надеюсь, у тебя есть объяснительная записка? Потому что если нет, то тебя вызовут к директору. Возможно, и твоей леди-благодетельнице придётся нанести ей визит.
Я промолчала. Что вообще можно сказать приличного девице, пристававшей нахально к моему мужчине? На уме исключительно непечатные эпитеты и острое желание подправить ей мордашку коготками.
Взяв из своего шкафчика ручку и тетрадь для первого урока, я отправилась на поиски госпожи Олуэн. Начать, естественно, решила с учительской. Беатрис упрямо следовала за мной, удивлённая и недовольная отсутствием у меня должной реакции на её слова.
— Ты что же, не понимаешь, насколько всё серьёзно? — не унималась девушка. — Вызов к госпоже директору прямо перед выпускными! И господина Ская вчера тоже не было на занятиях. Вы любовники, да?
Интересно, поверит Беатрис, если я скажу, что Гален мне фактически муж? И что их у меня двое?
— Значит, это правда! — ахнула девушка, приняв моё молчание за знак согласия. — А как же Вэйдалл?
Едва мы подошли к учительской, как дверь, словно по заказу, распахнулась, и из помещения выскочил Гален, сияющий улыбкой настолько счастливой, беззаботной, что я аж замерла, не понимая, по какому случаю праздник. За моей спиной застыла Беатрис, ошарашенная не меньше моего, а Гален подхватил меня на руки и закружил по коридору. Я только и успела, что взвизгнуть от неожиданности да вцепиться одной рукой в плечо мужчины, а другой прижать к груди тетрадь с ручкой.
— Ты что творишь?! — зашипела я. — Что тебе в учительской налить успели?!
— Убиваю одним выстрелом пару оленей сразу: спасаю твою репутацию и убеждаю заказчицу, что мужиков у тебя завались, — Гален поставил меня на ноги и приник к моим губам отнюдь не целомудренным поцелуем.
Я услышала сдавленный то ли стон, то ли всхлип — наверное, Беатрис. Со стороны учительской донеслись вздох и возмущённое покашливание.
Гален же отстранился от меня, посмотрел каким-то определённо не совсем нормальным обожающим взглядом. За спиной мужчины, на пороге учительской стояли госпожа Олуэн, госпожа Лорана и замдиректора и по совместительству учительница этикета госпожа Тарак и буравили нас взорами разной степени осуждения.
— Женевьева, любимая, — провозгласил Гален громко, удерживая одну мою руку в своей, — отныне мы можем не скрывать ни нашей страстной, всепоглощающей любви, ни помолвки. Я понял, что должен сделать выбор, и я сделал его, нежная моя.
— Э-э? — произнести что-то более осмысленное не получилось.
— Я отказываюсь от этой работы, — проникновенно продолжил он. — Я написал заявление на увольнение, и госпожа директор любезно пообещала, что я получу расчёт и рекомендательное письмо в течение недели. Наконец-то мы будем вместе и перестанем притворяться, будто нас ничего не связывает, — Гален прижал мои пальцы к своим губам и вдруг опустился передо мной на одно колено. Я вздрогнула, а в учительских взглядах прибавилось осуждения. Совершенно некстати вспомнилось, что все три дамы на пороге — женщины незамужние. — Любимая, прошу тебя, повтори пред свидетелями, что ты согласна, что ты выйдешь за меня замуж и мы всегда будем вместе, в горе и радости, в богатстве и бедности, в бессмертии и вне его. Одно твоё слово, сладчайшая, и я стану самым счастливым мужчиной в этом мире.
