— Не делай этого, Дэвид. Когда-то ты любил меня. Вспомни. — Я не верю, что мне это поможет, но я должна что-то предпринять, чтобы убедить в бесчеловечности его решения.
Говорят, надежда умирает последней. Последняя искра надежды, которую мне удавалось сохранять, начала угасать. Я думала, мне нечего терять. И это действительно так, ведь я всего лишь жалкая трусиха. Никому не будет дела, если я умру. Никто не будет скучать по мне. И если меня убьют во время ограбления, Дэвиду будут сочувствовать, и, вероятно, он получит огромные деньги от страховой компании, в которой меня зарегистрировал.
— Вспомни, что любил меня когда-то, — с тихой яростью повторяет Дэвид. — Смешно. Видишь ли, я никогда тебя не любил. Я женился на тебе, чтобы получить доступ к клиентам. Из тебя должна была легко получиться подходящая женщина для жены Морган. В ответ я ожидал от тебя лишь покорности, но ты вновь и вновь ослушивалась меня. Почему, Каролина? Потому что ты лицемерная, не заслуживающая прощения, тупая шлюха.
Опустив плечи, я пытаюсь согнуться пополам. Меня переполняет стыд. Как я могла оставаться с таким подлым человеком? Как могла позволять оскорблять себя? Каким-то образом Дэвиду словами удаётся лишить меня уверенности. Когда Кокс схватил меня, я нашла силы сопротивляться. Но Дэвид отлично знает на какую кнопку надавить, чтобы наказать меня.
— Помнишь, о чём я тебя просил? — Он кипит от злости.
— О ребёнке, — шепчу я дрожащим голосом.
— О сыне! — злобно кричит он. — О мальчике, наследнике имени Морганов. И ты родила мне сына? Нет. Ты потеряла единственное, что привязывало тебя ко мне. Сначала ты не могла забеременеть, а потом лишила меня сына. Надо было выбросить тебя, как только нашёл, но ты сумела провести меня и заставила остаться с тобой. Ты чёртова злая ведьма.
Его поглощает ярость. Золотой ангел обращается в нечто тёмное и дьявольское. Неожиданно раздаётся шарканье и гортанный рык. Я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дэвид бросается на меня. Он опрокидывает мой стул, с глухим треском повалив меня обратно на пол. Пальцы сжимаются на моей шее всё сильнее, сильнее, сильнее… Горло горит, я борюсь за каждый вдох.
Я умру. Он убьёт меня. Он… он…
Раздаётся крик и неожиданно давление на горло исчезает.
— Успокойся нахрен! — кричит латиноамериканец.
Меня подхватывают за подмышки и поднимают вместе со стулом. Дэвид меряет кабинет шагами что-то бормоча под нос.
И только теперь я понимаю, как легко он вскочил со стула и набросился на меня.
Дэвида вообще связывали?
После панической атаки, случившейся за деловым ужином, Дэвид почти не разговаривает со мной. Дома он избегает меня. Перемирию, заключённому, когда стало известно о беременности, пришёл конец. Презрение Дэвида не умалилось, даже когда сообщили, что у нас будет мальчик. Пока я смиренно существую в хрупких стенах нашего дома, страх не утихает. Меня одолевают сомнения о том, помнит ли Дэвид, как обнаружил нас с Алеком в своём кабинете, потому что он не упоминал об этом. Ни разу. Но я предчувствую грядущую бурю. Вулкан извергнется, я точно знаю. Теперь, когда о моей беременности стало известно всем, Дэвид разыгрывает на публике ещё большую заботу. Как только мы остаёмся одни, он замыкается в себе.
Узнав, что у нас будет мальчик, я всё время стала уделять шитью детской одежды. Только работа с тканью помогает преодолеть беспокойство. Я сижу с детскими штанишками за швейной машинкой, когда меня с рёвом зовут вниз.
Одной рукой придерживая растущий живот, выключаю машинку и спускаюсь вниз. Дэвида нигде не видно.
— Да, Дэвид?
— В мой кабинет. Живо, — рявкает он.
Почти во всём доме темно. Несколько лампочек освещают коридор, проходящий через кухню к задней части дома. Уже поздно. Прислуга давно ушла. Миранда и Карло заняты тем, чем обычно занимаются в свободное время.
В тот момент, когда я вижу Дэвида, на меня накатывает ужас. Галстук от «Феррагамо», который был на нём сегодня утром, пропал. Первоклассный тёмно-синий пиджак лежит на диване у стены напротив его стола. Рукава рубашки закатаны до локтей. Черты лица искажены хмурым взглядом. Остановившись в дверях кабинета, жду приглашения войти. Я не заходила без разрешения Дэвида ни разу, кроме того случая, когда Алек втащил меня сюда.
— Из-за той драмы, что ты устроила, я забыл про один момент.
Конечно, я прекрасно понимаю, к чему это относится. Пристыжено опускаю голову и жду, пока он продолжит. Нет смысла с ним спорить.
— Подойди ближе, Каролина. — Я покорно подхожу к столу.
