Несколько часов спустя мы аккуратно уложили вещи в пару чемоданов. Украшения и роскошные вечерние платья я решаю не забирать. Ни в одном из этих ужасно дорогих дизайнерских нарядов я не чувствовала себя комфортно. Мы нашли пустые пластиковые контейнеры, чтобы сложить нитки, ткани и рабочие принадлежности. Я рада, что Адриана приехала на большом внедорожнике, потому что с помощью Карло нам удаётся поместить в него все вещи из моей маленькой студии, включая манекен и швейную машинку.
Мы с Мирандой и Карло обмениваемся объятиями. Я обещаю позвонить им через несколько дней, потому что не хочу оставлять их в неведении. Я вижу их не в последний раз в жизни, но в последний в качестве хозяйки поместья Морганов в Корал Гейблс. Я почти сажусь в машину, но замираю.
— Мне нужно кое-что сделать, — обращаюсь я к Адриане, которая тоже собирается уезжать.
Она закрывает глаза от солнца и настороженно изучает меня, как если бы я собиралась совершить нечто радикальное.
— Подождать тебя?
Я заставляю себя сдержанно улыбнуться.
— Я задержусь всего на минуту. Доберусь обратно по навигатору.
Адриана быстро решает, что я вряд ли совершу нечто опрометчивое, например, откажусь покидать дом, и кивает.
— Ладно. Я сообщу охране, что ты подъедешь позже.
— До встречи.
Дорога в спальню полна воспоминаний. Я ходила в комнату сама по себе, потому что большую часть времени одна находилась в большом доме. То были хорошие времена. Как-то вечером Дэвид, сжимая мою руку словно тисками, тащил меня вверх по лестнице, будто я всего лишь кукла. В другой раз он толкал меня в спину, пока я не упала лицом на пол. Я неделю не выходила из дома, прежде чем побледнели видимые синяки. В этот же раз перепрыгиваю через две ступени, бегу через коридор и захожу в спальню, полная энергии.
Сначала я достаю кольцо для ключей и отстёгиваю ключ от дома. Бросаю зазубренный кусок металла в центр кровати. Потом снимаю увесистый камень с безымянного пальца через тугой бинт, которым перевязаны опухшие от тяжёлых сборов пальцы.
— Я больше не твоя игрушка, Дэвид Морган, — произношу я в пустоту.
Его здесь нет, но ощущения такие, словно я прокричала слова ему прямо в лицо. Крошечная победа, которую я буду хранить в сердце, когда испугаюсь за своё неясное будущее.
Когда дом удаляется в зеркале заднего вида, с меня словно спадают оковы. Дом Морганов никогда по-настоящему не был моим домом. Я жила в нём пять лет, в этой гнетущей тюремной камере. Я уверена, моя жизнь в качестве Морган подходит к концу.
Алек
Каролина паркует скучного цвета седан в нескольких метрах от места, где я стою на подъездной дорожке возле дома Гектора, наблюдая за ней через пару тёмных солнцезащитных очков. Тёмно-синяя машина с четырьмя дверьми совсем не отражает личность Каролины. Я предполагаю, что её выбирал Дэвид. Она захлопывает дверцу и идёт к багажнику. Он открывается нажатием кнопки. В багажнике лежит куча чемоданов и дорожных сумок.
Каролина замирает, когда я подхожу, но её реакция не останавливает меня. Я чувствую женский аромат, вторгнувшись в её личное пространство. Боже, она невероятно пахнет. Радость от близости с ней, даже не смотря на весь ужас обстоятельств, заставляет эндорфины бежать по венам. Я борюсь с порывом прижать её к груди и избавить от всех ужасных воспоминаний.
Я мягко отодвигаю её и достаю чемодан на колёсах из багажника.
— Мне не нужна твоя помощь, — сухо произносит она.
— Я и не предлагал. Что ещё тебе нужно отсюда?
Каролина закидывает на плечо большую сумку. Она собирается взять ручку чемодана, стоящего между нами, но я опережаю её.
— Чего ты хочешь от меня? — тревожно спрашивает она.
Меня приводит в бешенство дрожь в её голосе и видимые признаки беспокойства. Я хочу надрать собственную задницу за то, что не боролся за неё сильнее, когда был шанс. Все признаки были на лицо, но я не обращал внимания, ведь был слишком занят, влюбляясь в неё. Я был слишком занят собственной обидой, потому что думал, она никогда не станет моей.
— Ты не готова услышать ответ. — Сомневаюсь, что она сможет нормально воспринять сейчас то, что я хочу быть её любовником, другом, спутником, доверенным лицом, партнёром, которому она сможет доверять. Хочу показать ей, что прикосновение мужчины может дарить любовь и преданность, а не причинять лишь боль и жестокость.
— Загадки уже устарели, — спокойно отвечает она.
— Меня радует твой запал, милая Каро. — Ласковое прозвище вылетает непроизвольно, словно я много лет её так называю.
Глаза цвета шоколада сужаются, и она бросает на меня яростный взгляд.
— Прошу прощения, я что-то запуталась. В последнее раз ты прозвал меня шлюхой. Так какая же я, милая или продавшаяся богатому мужику? — Грудь Каролины вздымается от усилий в противостоянии мне. В глазах мелькает страх. Порыв схватить её за плечи и встряхнуть заставляет меня прижать кулаки к бёдрам. Я никогда не причиню ей вреда. Она это понимает?
Успокойся, придурок.
