— Он связал мне руки, но тут я набралась смелости, чтобы отбиваться. Я успела добежать только до лестницы. Меня схватили и потащили в кабинет Дэвида, где был и он. Я думала, он привязан к стулу. Наивная.
— Как ты узнала, что Дэвид всё спланировал? — сурово перебивает Алек. Я понимаю, что его злость связана не со мной, так как касание его руки всё ещё поддерживает меня.
— Правильнее будет спросить, почему я вообще доверяла ему, учитывая побои? Словесные оскорбления? Моего… моего сына… — Меня охватывает сильная дрожь. Я перевожу внимание на Гектора в неожиданном отчаянном желании знать, единственная ли я за этим столом, кому известно, что Дэвид сделал с семьёй. Тайна тяжёлым грузом давит на плечи. Я задыхаюсь от причастности. — Ты знал?
На его невозмутимом лице не дёргается ни один мускул.
— Есть слишком много информации, какую можно знать. Что конкретно ты имеешь в виду, Каролина?
Слова выходят отрывистыми.
— Вильям, Джорджия и Чэндлер.
Глаза Гектор темнеют, но он не показывает эмоций.
— После падения самолёта я почувствовал неладное. Друзья в правоохранительных органах сказали, что не было никаких улик, подтверждающих мои подозрения.
— Твои подозрения верны, — глухо произношу я. — Дэвид организовал убийство семьи, потому что они решили не отдавать ему бизнес. Он сказал, встреча со мной была их последним шансом на искупление, и, что ж, его мать отвергла меня с порога. Чэндлер заметил, что из Дэвида никудышный бизнесмен, но я понятия не имела… Я считала, на работе всё шло хорошо. Наша жизнь не изменилась. Вообще-то, Дэвид желал всё больше. Покупал новые машины и часы дороже взноса за дом. Постоянно летал в Азию на встречу с новыми клиентами. Всё было ложью. Вся моя жизнь была одним большим спектаклем. — Мне сложно говорить из-за слёз, вставших комом в горле. — Он убил родителей, брата, нашего сына и хотел убить меня. Он — бездушное чудовище, а я жила с ним пять лет. — Не осознаю, как трясутся мои плечи от усилий, сдерживающих цунами эмоций внутри, пока Алек не отодвигает мой стул и не прижимает меня к груди.
Эмоции пересиливают меня. Рыдания сотрясают всё тело. Слёзы текут по щекам, ручьями стекая по подбородку на одежду. Я прерывисто вздыхаю. Я больше не могу притворяться, что мне не больно. Из меня выливается всё: и скорбь, и одиночество, и глубокое отчаяние, грозящее поглотить меня целиком.
В это время Алек притягивает меня к себе. Шепчет слова поддержки, укачивая на руках. Он куда-то садится со мной и гладит по спине, пока дрожь не успокаивается и дыхание не приходит в норму. А потом я проваливаюсь в сон.
Каролина
Квартира превосходит любые ожидания. Стеклянная стена обеспечивает бесподобный вид на океан и город. Современная мебель теплом и уютом напоминает дом Мартинесов. Перед встречей с юристом мы с Адрианой перевозим мои скромные пожитки в новый дом. Квартира двухкомнатная с намного большей площадью, чем мне когда-либо понадобится. Одежду вешаем в шкаф, а ткани, нитки и швейную машинку располагаем в кабинете. Да, в этих просторных апартаментах есть и кабинет. Я никогда не жила одна и перспектива поселиться в этом огромном месте в полном одиночестве одновременно и пугает, и приводит в восторг.
Я смотрю в окно, затерявшись в успокаивающем движении волн, разбивающихся о берег, когда рядом с моим отражением появляется Адриана.
— Как себя чувствуешь? — тихо спрашивает она.
Очень правильный вопрос, учитывая, что мои эмоции сумбурны. В одно мгновение я полна надежд и возможностей, а в другое — меня пробивает холодный пот от мысли, что Дэвид может послать за мной. И в конце концов, меня поглощает меланхолия от мыслей о сыне.
— Полной благодарности за твою дружбу, — честно отвечаю ей.
— У нас с тобой будто сестринство, — произносит она. — Не миленькое розовое университетское сестринство, но связь определенно есть.
— Однажды, набравшись сил, я хочу сделать для кого-нибудь то, что ты сделала для меня, — тихо отвечаю я. — Потому что понятия не имею, где была бы или как бы выжила без тебя.
— Ты бы справилась, дорогая. Я точно знаю.
После рассказа за ужином, мы с Адрианой не обсуждали случившееся. Должно быть, Алек тогда отнёс меня в кровать, потому что я проснулась десять часов спустя под роскошным одеялом, чувствуя себя как никогда прежде отдохнувшей. Мне не стыдно за срыв. Мне было необходимо высвободить то, что нарастало внутри.
— Ну что, готова? — спрашивает Адриана, смахивая слезу с глаз ухоженной рукой.
Я притворяюсь, что не заметила, как на неё влияют мои слова. Вместо этого слабо улыбнулась:
— Как никогда.
Офис «Линдсэй, Смит и Кохейн» находится всего в двух кварталах от места, где я буду жить в течение неопределенного будущего. Это, наверное, к лучшему, учитывая, что мне придётся часто здесь бывать ближайшие несколько недель. Я нервничаю. Я не знаю, что случится на этой первой встрече с адвокатом. Какие секреты он раскроет? И чем придётся поделиться мне?
