– Что случилось с этим человеком? – спросил отец.
– Дело не в том, что случилось с ним, мой повелитель, а в том, как он со мной поступил. – Отец хранил молчание, поэтому Бабур продолжал: – У этого преступника небольшой надел земли рядом с моими полями. Надел крошечный, как муха на стене. У него не поспел урожай, и он занялся тем, что ему свойственно. Прибегнул к воровству. Мои стражи поймали его, когда он тащил из моего амбара. Это преступление, за которое полагается смертная казнь.
Я глянула в угол зала, где застыли в неподвижности два мускулистых палача. Между ними на огромной гранитной плите стояли две деревянные плахи по пояс высотой. В камне был вырублен желоб, по которому кровь стекала в подставленные кувшины. Сами плахи были грязные, в зазубринах от бесчисленных ударов мечей. Отец всегда неохотно отдавал распоряжение о казни, но порой у него не было выбора. Сегодня ему, должно быть, повезло, ибо клинки палачей были чистые и блестящие.
Отец подошел к обвиняемому, окинул его взглядом и спросил:
– Как тебя зовут?
Старик, который, судя по его виду, много, очень много лет работал на земле, опустил голову:
– Исмаил, мой повелитель.
– Персидское имя, верно?
– Да, мой повелитель.
– Итак, Исмаил, что ты скажешь в свое оправдание, если ты и впрямь виновен?
Старик покачнулся, нервно облизнул губы:
– Мой повелитель, мои сыновья имели честь сражаться за вас. Мои мальчики гордились тем, что воюют под вашим знаменем. Они честно служили вам, и они... мой повелитель, говорят, они погибли как настоящие мужчины.
– Что ж, для меня это большая честь.
– Благодарю, мой повелитель.
– А теперь, Исмаил, говори в свою защиту.
– Мой повелитель, все мои сыновья погибли. – Крестьянин смахнул муху с окровавленного носа. Пот, а может быть, слезы блестели на его щеках. – Без них я не смог убрать урожай. Мой рис сгнил на корню. Он так и остался на моих полях...
– Лень – не оправдание воровству, – перебил его Бабур.
– Прояви терпение, господин Бабур, – сказал отец. – По нашим законам он имеет право дать объяснения.
Император дал знак старику; тот прокашлялся и снова заговорил:
– Я с женой голодал, мой повелитель. Мы голодали день и ночь. Я попросил еды у господина Бабура, но он отказал. И тогда я украл мешок риса.
– Значит, господин Бабур сказал правду?
– Да, мой повелитель.
Отец вернулся на Павлиний трон. Казалось, император погружен в раздумья. Его взгляд был устремлен на балдахин, украшенный инкрустацией из драгоценных камней в виде орхидей.
– По закону тебе полагается смерть, – наконец произнес он. – Но я не хочу казнить человека, отдавшего империи своих прекрасных сыновей. Разве можно такого человека убить из-за мешка риса?
– Он нарушил...
– Я предпочел бы, господин Бабур, адресовать свой вопрос жене, а не заинтересованной стороне.
Вельможи в зале зашептались. Почти все они считали, что женщины не способны решать государственные дела, но каждый из них знал, что император часто обращается к жене за советом. Я не была искушена в политике, но понимала, что мама оказалась в затруднительном положении. Она никогда не потребовала бы казни, но и оскорбить такого вельможу, как Бабур, она тоже вряд ли решится.
Мама подошла к крестьянину и поманила меня за собой, удивив меня своей просьбой. Старик низко нам поклонился.
– Возьми его руки, Джаханара, – сказала мама. – Какие они на ощупь?
При ее вопросе шепот в рядах вельмож перерос в гул. Старик протянул мне свои руки. Я взяла их и своими унизанными кольцами пальцами провела по его ладоням.
– Жесткие, мама, – ответила я, слыша, как стучит в груди сердце. – Твердые, как тик.
– Это руки вора или труженика?
– Крестьянина, конечно.
На лице Бабура появилось выражение недовольства, но вмешаться он не посмел. Мама улыбнулась мне и повернулась к мужу:
– Мой совет прост, повелитель. Исмаил должен поплатиться своей землей, а не жизнью. Он отпишет свой надел господину Бабуру. – Обвиняемый сник: отдавая свою землю, он обрекал себя на нищету и попрошайничество. Однако мама еще не закончила. – Но сады мои чахнут, мне нужен опытный земледелец, который сумел бы их спасти. Как, по-твоему, Исмаил, ты пригоден для такой работы?
Старик упал на колени:
– Пригоден, моя госпожа. Воистину пригоден.
– Вот и хорошо. Значит, я нашла себе садовника.
– А моя жена? – Старик поднял глаза на маму.
Она непринужденно рассмеялась, будто в зале с ней была только я одна:
– Разумеется, она переселится с тобой в Красный форт. Какой мужчина способен мыслить здраво, если рядом нет его жены, которая всегда поможет советом? – Она подмигнула императору, и несколько вельмож, несмотря на то что они были недовольны исходом, улыбнулись.
Отец усмехнулся – совсем как самый обычный муж, а не владыка Хиндустана[5].
– Это решение устраивает все заинтересованные стороны? – спросил он, разводя руками.
Бабур кивнул – наверно, он был доволен, что его владения пополнились новым участком земли, – и ответил:
– Вполне, мой повелитель. Императрица, как всегда, рассудила мудро.
– Значит, вопрос улажен, как и прочие нынешние дела.
