– Мне было так грустно.
– Значит, мы точно родственники.
– А ты пришла! Я хотел поиграть с мамой в монополию, но она сегодня слишком занята.
– Сегодня? – «Разве не всегда?»
– Я увидел по телевизору кино про собачку, – мальчик пропускал мимо ушей все мои ответы на его реплики. – которая умерла. Мне стало так её жалко. – Святой ребёнок, что ещё говорить? – Но ты пришла, и всё стало лучше. Давай поиграем?
– Крис, разве ты уже не слишком взрослый для игр?
Брат кинул смущённый взгляд на мои ботинки.
– Ты сегодня рано. – Из кухни появилась мама.
– Ну, так получилось.
Воспользовавшись моментом, обошла Криса, потрепав его по волосам, и поскакала на второй этаж. Хотелось в свою комнату.
– Как прошло занятие с психологом? – максимально извиняющимся тоном поинтересовалась родительница.
– Без комментариев!
Захлопнув дверь, сразу начала осматривать комнату на наличие несоответствий, которые могли бы указывать на то, что кто-то вторгался внутрь. У мамы была дурная привычка шариться в моих вещах. Нет, она не перерывала ящики, ища сигареты или, боже упаси, наркотики. Думаю, она осознавала, что у меня хватает мозгов не баловаться последним названным. Да, и к табачным трубочкам всегда дышала ровно, спасибо аллергии. Просто, бывало, маме мог потребоваться какой-нибудь пустяк, который она, не найдя у себя, надеялась увидеть в моей крепости.
Сегодня всё осталось нетронуто.
Повернув голову, заприметила высокую бледную девушку с волосами темнее чёрного золота – себя, отражающуюся в зеркале, что висело прямо у самого входа. Приблизившись к подруге из зазеркалья, освободила её волосы от резинки, которая удерживала низкий разваливающийся пучок. Всегда делала данную причёску, когда выходила из дома. Хотя, будь моя воля, перестала бы выходить.
– И почему стало так модно быть интровертом? – кинула вопрос в пустоту.
Пробираясь к кровати, чуть не запнулась об одну из беспорядочно валяющихся книжных стопок. Их здесь присутствовало немало и все уже давно были прочитаны на автомате. Мало какие произведения могли захватить. Сюжеты банальны, финалы предсказуемы, за то какая-никакая жвачка для мозгов.
Плюхнулась лицом в подушку.
Не знаю, сколько я так пролежала, может пять минут, а может и двадцать пять. Пребывала бы в приятной меланхолии и дальше, но в комнату вошла мама.
– Мне только что звонила директриса. – В голосе не было строгости, скорее звучала усталость.
– У неё есть телефон?
– Что ты опять натворила?
– Она не сказала? Зачем же тогда звонить? – Этот вопрос вогнал меня в тупик, и я перебралась в сидячее положение.
– Собирайся.
– Не-ет.
– Она вызвала к себе.
– Обеих? – Я вроде и так всё знаю.
– Теодора, что ты сделала? Мне нужно знать, к чему готовиться.
– Приятного будет мало…
– Теодора!
– Я сбила её, когда ехала на скейте. – Сама опешила, от безразличия собственного тона.
– Хотя бы на улице?
– Ты нарастила ресницы? – не самая удачная попытка перевести тему.
– Твою налево…
***
В определённый момент мама явно пересмотрела "Форсаж". Не представляю, как ещё можно объяснить её страсть к быстрой езде. Так или иначе, уже через пятнадцать минут после звонка Грейвз мы сидели в её кабинете. Разумеется, она выдала все подробности утреннего инцидента, но и на этом не остановилась.
– Нет, я всё понимаю, не первый год работаю с детьми. На многое могу закрыть глаза, но, миссис Мак-Кинли, ведь это не единичный случай.
– Пожалуйста, миссис Грейвз, давайте не будем раздувать из мухи слона. А скейт она теперь до свадьбы не увидит.
– Кто раздувает? – Женщина аж распрямила спину. – Я? Ещё раз говорю – я педагог со стажем, много детей повидала. Все хоть раз провинились, но Теодора… – Указала на меня ладонью. – Поглядите, ей хоть бы что. Она не чувствует на себе вины, а это самое страшное.
– Она не очень эмоциональная девочка. Мы… Мы стараемся. Она исправно ходит на консультации со школьным психологом.
Я окинула маму обиженным взглядом.
– Ладно, бог с ним, – заколебалась Грейвз, поняв, что тема зашла неудачная. – но внешний вид. Ведь это не сложно – соблюдать нормы внешнего вида.
– У неё всегда прибраны волосы и…
– Миссис Мак-Кинли, – с долей раздражения перебила директриса. – ну хватит вам уже её оправдывать. У вас не пятилетний ребёнок. Ей не составит труда носить штаны, которые будут прикрывать большую часть ноги. И, бога ради, пусть вытащит это жуткое кольцо из носа. Я хочу обучать детей, а не быков. – Мама смотрела на меня с надеждой. – В противном случаи, её придётся перевести в коррекционный класс.
– Что?! – Тут уж я не выдержала. – Вы что из ума выжили?!
– Милая, – мама испуганно схватила меня за рукав, когда я начала вставать с креста. – успокойся.
– Нет! – Я отдёрнула руку. – Что вы вообще несёте? Какой коррекционный класс? У меня лучшая успеваемость во всей школе!
– Теодора, прекрати, – продолжала мама. – ты же не хочешь, чтобы тебя вообще исключили.
– Никто и никогда меня не исключит, как ты не понимаешь? Ей же за меня премии платят. У меня лучшие результаты…
– Уже нет. – строго вмешалась директриса.
– Что? – только и выплюнула я. – В смысле?
