– В самом прямом смысле. Алисия Вольф уже как месяц занимает лидирующую позицию.
– Впервые слышу это имя.
Но фамилия… Почему фамилия казалась мне такой знакомой?
– Слышала бы, если бы чаще вытаскивала из ушей эти штуки.
– Наушники?
– Ты меня поняла, – раздражённо констатировала Грейвз, вытирая разноцветным платочком капельки пота со своего лба. Её утомил этот разговор. – В общем так. Вижу, что сегодня нам не удастся разобраться с этой проблемой. Неделю отстранения я не отменяю. У вас обеих будет достаточно времени подумать над моими словами. Всего доброго.
Обратно мы ехали в тишине. От чего-то я понимала, что мама скоро её нарушит.
– Теодора, что за сцену ты там устроила?
– Пожалуйста, прекрати меня так называть. – Стиснула зубы.
– Хорошо. Тео. Тео, зачем это было нужно?
– По-моему, ты хотела, чтобы я стала "менее амёбной"?
– Я не то имела… Не важно.
Неловкость молчания беспощадна.
– Просто, знаешь, ведь мы с папой стараемся. Для тебя и для Кристиана. Всё, что мы делаем…
– Мам, – становилось её жаль. Это мне не нравилось больше тупого раздражения. – я слышала эту песню уже сто раз.
– Если бы ты хоть раз повнимательнее в неё вслушалась…
– Знаешь, – теперь я была готова забрать назад свои мысли о беспощадности молчания. – а ты права, – я плохая дочь.
– Я такого не говорила.
«Я знаю, но остановиться уже не могу.»
– Нет, правда. Я хреновая дочь. Настолько хреновая, что недостойна всех вас в этой образцовой семье…
Меня прервала очередная головная боль. Даже хорошо, что я не высказала всё, вертевшееся на языке. Но что-то было не так. Этот приступ отличался от всех остальных. Всего за каких-то пару секунд боль стала нестерпимой. Будто десяток мелких крыс пытались выбраться из моего мозга, прогрызая его насквозь. Изо рта вылетел стон.
– Теодора… Теодора, ты же так шутишь?
Крысы полностью избавились от этой серой субстанции. Ничего не осталось. Они разбежались по моему организму. Теперь каждый сам за себя. Я скрючилась. У меня было полное ощущение того, что прямо сейчас лишаюсь внутренних органов. Мелкие негодяи решили спалить их дотла. Я издала вопль.
– О боже, дочка! – мама дала по тормозам.
Машина остановилась. Боль ушла вместе с моим потерянным сознанием.
***
Очнулась уже дома.
Я испытывала странные, но не неприятные, ощущения в конечностях. Казалось, каждая потеряла по пятьдесят процентов чувствительности. Должно быть, я просто долго была отключке, вот руки с ногами и онемели.
– Мама, Тео глаза открыла! – закричал обрадовавшийся брат. Он сидел у моей кровати всё это время? Жутковато, но мило.
За время моего сна родительница успела переодеться в домашний халат, который делал её даже тоньше меня.
– Солнце! – От чего-то сегодня все стремились меня обнять. – Как ты себя чувствуешь?
– Как в Эдеме.
– Ахах, ну раз можешь шутить, значит хорошо. – Она сдержанно улыбнулась. – Приезжала скорая. Тебе ввели лекарство и дали направление на осмотр.
– Я никуда не пойду.
– Я так и подумала… – Женщина нервно перебирала пальцами тоненькую цепочку, висевшую на шее. – Отложим этот разговор до завтра. Крис, пошли, сестре надо отдохнуть.
– Нет, – ели узнала собственный голос. – пусть Крис останется.
Мальчик просиял. Как мало надо ребёнку для счастья. Достаточно внимания со стороны непутёвой сестрёнки. Мама лишь пожала плечами и оставила нас.
– У тебя больше ничего не болит? Я слышал, как врачам говорили, что у тебя всё болело.
– Нет, Крис, всё уже хорошо. – Я перевернулась на бок и подпёрла голову рукой.
– Точно?
– Точно.
– Хочешь расскажу, как соседский кот украл у меня оладьи?
– Нет-нет, Крис, – меня волновало кое-что другое. – лучше скажи… Деамайн приходил к тебе сегодня?
Деамайн – воображаемый друг Криса. Как описывал его сам мальчик: "большой-большой лис в человеческой одежде, он умеет ходить на двух задних лапах и всегда перемещается так". Не уверена, как давно этот невидимый приятель был придуман, но брат часто говорил, что он приходит, когда с ним что-нибудь случается, либо когда он напуган. Чаще всего так. Конечно, странно, – Крис уже достаточно подрос, и подобная игра должна была надоесть ему вскоре после того, как он пошёл в школу. Но лис стал наведываться только чаще. Родителям казалось это забавным. Дескать, хорошая фантазия у сына.
– Деамайн? Ко мне? Нет.
Я готовилась облегчённо выдохнуть.
– Он к тебе приходил.
На секунду сердце остановилось.
– Как ко мне? Зачем?
– Не знаю. Он мне не сказал.
Дрожь пробрала до самых костей. В глазах снова начало темнеть. Только не вырубаться, только не вырубаться.
– Тео.
– Да?
– Ты спала, пока у нас были врачи. А что тебе снилось?
Перед глазами забегали картинки. Нет, не сон. Скорее ведение. Будто это всё я наблюдала, находясь… Вне тела? Огромное существо с телосложением мужчины, но не мужчина. У него были лапы. Точно лапы. А из-под плаща выглядывал длинный пышный хвост. И голова. Лисья голова, лисья морда, но в выражении будто проглядывалось что-то человеческое. А ещё… Женщина. Никогда бы не поверила, что такие до сих пор ходят по грешной земле. Это была ангельской красоты рыжеволосая женщина. Она растворилась вместе с моей болью.
