Не могу сказать, что очень долго увлекаюсь граффити. Просто в последнее время это меня… Расслабляет? Вроде того.
Я специально пробралась подальше, ведь остальные художники побаиваются и остаются несколько ближе к выходу. А это означает – нетронутые стены. Подойдя к одной из таких, я раскрыла рюкзак и достала болоны с краской. Оставался всего один вопрос: что изобразить?
Иногда понять, что тебе хочется увидеть в итоге бывает сложнее, чем это воплотить. Прибавила звук в наушниках, теперь он на максимуме.
– Есть! Вот оно!
Схватившись за идею и за болон с оранжевой краской, приступила к делу. Работа захватывала, как и любимая музыка. Не представляю, какого жить людям, которые не способны оценить её по достоинству. Скорее всего, я бы сошла с ума, если бы потеряла музыкальный вкус.
Мысли уносили всё дальше. Я даже начала подумывать о работе художника, хотя, признаться, всегда больше привлекал вариант построить карьеру кардиохирурга. Ну или патологоанатома. Мама никогда не разделяла моего пристрастия к биологии…
– Чёрт, – оборвала себя на середине мысли. – хватит о родителях. Отвлекись уже.
Дальше работа проходила гладко. Начали фигурировать жёлтый, коричневый и даже красный цвета. Спустя пятнадцать минут я остановилась и сделала несколько шагов назад, дабы посмотреть на результат в целом.
Это были волосы. Просто длинные волнистые волосы, пока что не нашедшие своего обладателя. Изобразить натуральный рыжий оттенок оказалось не так просто, но что-то всё же вышло. Я продолжала всматриваться. Я всматривалась до тех пор, пока меня не перебороло безумное желание изобразить лицо.
Я схватилась за другой болон, стремясь поскорее преступить к работе, ничего не видя вокруг и ничего не слыша из-за музыки. Но это продолжалось не долго.
В одну секунду наушники слетели с моих ушей или… Нет, точно, их кто-то сорвал. Спустя всего мгновение этот же кто-то грубо схватил меня за плечо. Тело окаменело, рука ещё сильнее сжала болон, рискуя просто помять его.
«Беги. Не оборачивайся. Просто беги, не надо обора… Чёрт.»
Плечо сжали более грубо, и я рефлекторно обернулась. Сердце ушло в пятки, но ни один мускул на лице не дрогнул. Я увидела мужчину лет тридцати пяти, довольно высокого, но через чур худощавого. В паре метрах стоял его ухмыляющийся приятель и переминал в руке самокрутку. У обоих был довольно болезненный, но от этого лишь более жуткий вид. Долгое время стояла гробовая тишина. Я не решалась разглядывать этих людей дольше пары секунд. Глаза безнадёжно забегали в поисках… Чего-нибудь.
– И что это мы тут такие красивые делаем? – наконец, выплюнул стоящий возле меня. Голос казался мерзким. Каждое слово царапало ушные перепонки. Глаза продолжали бегать. Взгляд упал на выбитое окно, и я увидела старый автомобиль, на котором эти двое скорее всего и приехали, дабы закинуться дурью. А тут вон! Какая удача! – Я с тобой разговариваю!
Сглотнула слюну.
«Не показывать страх.»
– Кто это «мы»? – «Не надо, Тео, не зли их. Следи за языком.» – Если вы про себя, то у вас явно проблемы с объективной самооценкой. – «Дура, дура… Надо было просто вежливо попросить позволить тебе уйти.»
– Чё на…? Давай по-человечески.
– Слышь, брат, – вмешался второй виновник торжества. – по-моему, она попыталась тебя оскорбить.
– Да, мне вот тоже так показалось. – рука «оскорблённого» резко переместилась с моего плеча на шею. Пара неуверенных шагов назад, и я уже плотно прижата к стене, на которой всего минуту назад творила свои художества. Шею сжимали сильнее, становилось трудно дышать. – Научим её хорошим манерам.
Я уже не слышала его. Всё, чего мне хотелось сейчас – просто ненадолго выпасть из жизни. Пропустить этот момент, промотать его. Краем глаза заметила, как второй неприятный тип несколько приблизился ко мне, засовывая руку в карман. Боже, всё бы отдала, лишь бы никогда не узнать, что он собирается доставать оттуда.
«Нет! Я не хочу всего этого. Не хочу, не хочу…»
Разум окончательно затуманился. Мной двигал нечеловечески мощный выброс адреналина. Окаменевшая рука сжала болон с краской так, что подушечки пальцев побелели. Я со всей силы нанесла удар по виску обидчика. Он отпустил меня и отшатнулся на полтора метра. Первым делом захотелось как следует прокашляться, но на это не было времени. Я кинулась бежать, но практически сразу меня настиг второй мужчина. Он успел лишь схватить мою куртку, и тогда я прыснула краской из болона прямо в его глаза.
В голове лишь одно.
«Бежать, бежать…»
Где-то за спиной смутно послышался отчаянный рёв: «Тварь!» И снова мысли:
«Бежать, бежать…»
Преодолевала лестницу, страшно рискуя навернуться с неё. Ноги путались, а глаза отказывались открываться. Один глаз жутко горел. Кажется, я по неосторожности немного попала краской и на себя. Уже второй этаж. Осталось немного, нельзя останавливаться.
Но тут я с ужасом поняла, что побежала не по тем ступенькам. Дальше выдох был заложен.
– Твою мать.
Слышались приближающиеся шаги.
«Что, чёрт возьми, делать? Лестница с выходом в другом крыле, эти упыри уже близко, а здесь… Здесь только окна.»
– Выбитые окна. – Пришла идея.
