Команда убрать и закрепить брифок застает их уже на планшире. Быстро, часто срываясь, бежит по вздрагивающим и вибрирующим при толчках паруса вантам Александр Иванович. По вантам левого борта так же бежит Сергеев, за ним Рогалев. Остальные матросы, скользя и падая на мокрой наклоненной палубе, до середины судна покрываемой вкатывающимися волнами, быстро поднимают парус к рею, «берут его на гитовы».
После того как брифок поднят к рею, «Коралл» несколько выравнивается, но парус продолжает биться по ветру, и дрейфующая шхуна круто кренится, раскачиваясь на бортовой волне. Концы рея, выдающиеся на три метра за борт судна, то низко опускаются к пенной воде, то высоко взлетают вверх. Трудно представить, что в этих условиях человек может не только подняться на фок-мачту, но встать ногами на проволочные перты и, упираясь в рей животом, подтягивать и убирать тяжелую парусину, рвущуюся из рук и грозящую сбросить смельчака в воду или на палубу. Но Каримов, Сергеев и Рогалев не сдаются. Крепко упершись ногами в перты и продев выше локтей руки в штормовые поручни на рее, они упорно тянут и подбирают парус. Однако совершенно ясно, что работа им почти непосильна.
Даю распоряжение Мельникову, руководящему авралом, послать на брифок-рей еще двух человек, и тотчас Ильинов и Гаврилов бросаются к противоположным бортам и, добежав по вантам до рея, расходятся по пертам. Сейчас парус удается уложить и хорошо закрепить с помощью нового сезня — тонкого прочного троса, которым крепят паруса к реям. Шхуна выравнивается и снова начинает свое движение по дуге вперед и назад. Матросы разбирают спутанные водой ходовые концы снастей на палубе. Все промокли, но не чувствуют холода и, возбужденные только что миновавшей опасностью, работают быстро и напряженно.
Каримов поднимается на надстройку.
— Ну, здорово справились, — обращаюсь я к нему, — совсем марсофлотцы, ничего не скажешь. А все-таки отчего упал брифок?
— Вероятно, ослабла одна сезнь. Ветром трепало парус, сезнь лопнула, парус пошел вниз, за ней лопнули другие сезни, и в результате чуть не потеряли мачту, — говорит он.
— Сезни заменили? Крепление проверили? — спрашиваю я.
Он отвечает, что сезни заменены новыми, и крепления проверены им лично.
Немного погодя вижу, как на брифок-рей поднимается Мельников, сопровождаемый Сергеевым, и тоже проверяет крепление паруса.
К вечеру ветер стихает до пяти баллов и отходит к юго-западу. Мы снимаемся с дрейфа и продолжаем прерванный путь к острову Мадейра.
Происшествие с сорванным ветром брифоком остается в центре внимания команды, и вышедший на другое утро очередной бюллетень стенной газеты «Коралл» почти полностью посвящен ему.
Статья Буйвала начинается следующими словами автора повести «В окопах Сталинграда» В. Некрасова:
«Людей, ничего не боящихся, нет. Все боятся. Только одни теряют голову от страха, а у других, наоборот, все мобилизуется в такую минуту и мозг работает особенно остро и точно. Это и есть храбрые люди».
Дальше идет разбор действий команды.
На следующий день с утра погода продолжает улучшаться. На безоблачном небе ослепительно сияет солнце. Ветер отошел к западу и продолжает отходить через северо-запад к северу. Неся все паруса, «Коралл» со скоростью шесть-семь миль в час идет на юг. С каждой милей делается все теплее и теплее. На палубе уже появились первые любители загара, подставляющие свои белые спины лучам весеннего солнца.
Все наслаждаются солнцем и теплом, вдвойне приятным после туманов и холодных ветров Северного моря, Ла-Манша и Бискайского залива. Под бортом журчит вода, ласково обтекая корпус судна, пологая зыбь, изредка увенчанная небольшими барашками, догоняя «Коралл», мягко подталкивает его вперед. Ничто не напоминает о свистящем ветре и грозно вздымающихся валах вчерашнего дня.
Произведя астрономические наблюдения и определив свое местонахождение на полдень, связываемся по радио с «Кальмаром» и «Барнаулом». После обычных вопросов, все ли в порядке, сообщаю им свою точку и в ответ получаю их места. Мельников уходит в рубку нанести полученные данные на карту и, немного погодя, высунувшись из двери, кричит:
— Борис Дмитриевич! «Кальмар» и «Барнаул» немного правее и сзади нас, расстояние по прямой около тридцати миль. Идут вместе!
Мы сейчас проходим параллель Гибралтарского пролива, сопровождаемые относительно холодным Канарским течением, которое отделяется от Гольфстрима напротив Ла-Манша и идет на юг вдоль Пиренейского полуострова и берегов Африки, сливаясь, не доходя до островов Зеленого Мыса, с Северным экваториальным течением. Слева и впереди нас в 350 милях лежит Африка, и ее близость сказывается в сильном потеплении воздуха.
Рассчитав по карте расстояние, оставшееся до острова Мадейра, вместе с Александром Семеновичем выходим из рубки.
