На следующий день утром представляем в контору завода дефектную ведомость, и в 15 часов инженеры завода появляются около «Коралла». После детального осмотра указанных в дефектной ведомости мест получаю их заверение, что завтра с утра начнутся ремонтные работы. Сегодня больше делать нечего, и мы с Жорницким собираемся в город. Александр Семенович производит увольнение части команды.
Я спешу, так как хочется успеть сделать все дела до начала дождя, который с точностью до 5–10 минут начинается в 17 часов. Быстро собравшись, выхожу на палубу и останавливаюсь у борта, поджидая Жорницкого. Около трапа стоят идущие в город Ильинов, Рогалев и Олейник. После длительного и тяжелого перехода очень приятно почувствовать под ногами твердую землю, и их лица оживленны и веселы. Они перекидываются шутками с Шарыгиным и Решетько, которые приготовляют шкрябки и щетки для очистки подводной части корпуса судна.
— Вот теперь посмотришь, так сказать, экзотический вариант Америки, — обращается Шарыгин к Олейнику, — только смотри не влюбись там в какую-нибудь креолку.
— Мы присмотрим за ним, — смеется Рогалев, — чуть что — под мышки и на корабль.
— Шутки шутками, — серьезно говорит Олейник, — а вот посмотреть, как здесь живут, действительно интересно. Да и природа здесь богатая.
— Дождя и москитов богато, это верно, — говорит Решетько, — столько читал я о тропических странах, но никогда не думал, что здесь такая жара, столько дождей и всякой летающей пакости.
— Ну, готовы? Тогда пошли, — быстро подходит Сергеев, и они вчетвером по сходне переходят на башню и спускаются вниз. Через несколько минут выходит Павел Емельянович, и мы тоже следуем за ними.
Спустившись с башни и перейдя площадку, выходим на бетонированную дорожку и идем мимо громадных, из гофрированного железа, цехов завода. Солнечные лучи сильно нагревают металлическую поверхность, и в цехах, несмотря на их высоту, открытые окна и двери, вероятно, нестерпимо жарко. С другой стороны дорожки — густая высокая трава и стена переплетенных между собой кустов, там и сям пестрящих какими-то причудливой формы цветами. Над цветами порхают бабочки и снуют в воздухе многочисленные мошки. В погоне за ними иногда проносятся маленькие, меньше бабочки, пестрые птички.
Навстречу нам то и дело попадаются рабочие, в большинстве это негры или мулаты, но среди них много и белых. Как правило, все они одеты в легкие замасленные комбинезоны, на головах у большинства такие же замасленные и невероятно измятые шляпы. Многие из них здороваются с нами, другие просто с любопытством оглядывают нас.
Подходим к большим воротам в железной ограде. У ворот два рослых, с бульдожьими челюстями, американских полисмена. Мы показываем паспорта, и, просмотрев их, один из полисменов просит нас пройти в расположенную рядом контору.
В конторе за большим столом, положив ноги на его край, сидит полицейский офицер с неизменным окурком дешевой сигары во рту. Не снимая ног со стола, он выслушивает полисмена, берет наши паспорта и начинает просматривать какой-то список. Подойдя ближе, я узнаю один из экземпляров списка команды, составленный нами на «Коралле», с многочисленными описаниями роста, веса, цвета волос, глаз и прочего.
— Ну, а если он сейчас начнет нас взвешивать и вес не совпадет, вот и пропал выход в город, — улыбаясь, вполголоса говорит мне Жорницкий, также узнавший список.
Офицер вдруг поспешно снимает ноги со стола и, обратившись к нам, спрашивает:
— Капитан и старший механик?
Я отвечаю утвердительно. Он называет фамилии Сергеева, Рогалева, Ильинова и Олейника и спрашивает, наши ли это люди. Я вновь отвечаю утвердительно. Тогда он встает и протягивает нам паспорта.
И вот мы наконец за воротами. Перед нами широкой лентой расстилается асфальтированное шоссе, окаймленное двумя рядами высоких финиковых пальм. Это шоссе ведет из Колона в столицу республики — город Панаму, расположенную на берегу Тихого океана, недалеко от канала.
Прямо напротив ворот, из которых мы вышли, ярко раскрашенная бензиновая колонка. Левее колонки в небольшой пальмовой рощице — группа маленьких домиков. За колонкой прямо на траве стоит скамейка и небольшой столб с надписью на дощечке, извещающей, что здесь остановка автобуса по требованию. На скамейке сидит пожилой, бедно одетый мулат с какой-то плетеной корзинкой, покрытой широкими банановыми листьями. Подходим, здороваемся и садимся рядом с ним на скамейку.
— Часто ли ходит здесь автобус? — спрашиваю его я.
Он удивленно вскидывает на нас глаза и отвечает с сильным акцентом:
— Да, сеньор, один раз в полчаса. Если сеньоры спешат, они могут вызвать таксомотор по телефону. — И он показывает в сторону телефона-автомата, стоящего под навесом около бензиновой колонки. Я благодарю и отвечаю, что если до прихода автобуса осталось немного, то мы лучше подождем. Мне совершенно не хочется ехать в такси — слишком хорошо знакомы мне эти яично-желтые или карминово-красные, грязные разболтанные машины с полоской из белых квадратов на кузове.
