— Городишко маленький, — рассказывает Олейник, — домов выше двухэтажных что-то и не видно, да и те какие-то странные. Один дом занимает целый квартал. Нижний этаж — все магазины и кафе, а наверху тянется сплошной балкон, вроде как в Гостином дворе в Ленинграде, и там живут. На балконе шум, гам, ребятишки. Окон и дверей в помещениях, выходящих на балкон, нет, а вместо них отверстия, завешенные циновками. Входы на второй этаж изнутри, со двора, а с улицы во двор ведут узкие щели. На улицах встречаются извозчики: лошади в бубенцах, фаэтоны высокие и нескладные. Магазины есть хорошие, но большинство небольшие.
— Говорят, что агент рассказывал вам историю посадки на мель того парохода, который стоит там около мола в бухте, — обращается ко мне Буйвал. — Расскажите нам.
— Собственно говоря, истории никакой нет, — отвечаю я, — и рассказывать почти нечего. Пароход американский. Капитан, выйдя из шлюзов, отпустил лоцмана, заявив, что дальше пойдет сам. Ну, конечно, был основательно пьян и загнал пароход вместо выхода из гавани в угол бухты, на мол. После посадки на мель команда покинула пароход, и если бы под ним было хотя бы немного воды, он бы, конечно, затонул. Но там мелко, и пароход вот уже полтора месяца стоит на месте.
Случай с посадкой на мель американского парохода оживленно обсуждается командой. Затем один за другим рассказываются различные случаи из морской истории о гибели и авариях судов и о поведении их экипажей.
На следующее утро рабочие приступили к ремонту кормового набора. В первую очередь был снят гребной винт, вытащен гребной вал и начат ремонт дейдвудной трубы. Днем я снова был в городе, выполняя кое-какие формальности, и только к концу рабочего дня смог попасть на площадку тележки под корму «Коралла». Около кормовой обоймы возился молодой, плечистый американец — рабочий в синем грязном комбинезоне. Грязная, мятая шляпа сдвинута на затылок, открывая рыжеватые короткие волосы и высокий, усыпанный, как и все лицо, крупными веснушками лоб. Голубые глаза, вздернутый нос и сильно развитая челюсть. Вместе с ним работало трое негров, выполняя подсобную работу.
Когда я подошел к ним и поздоровался, он вежливо ответил и продолжал работать, насвистывая что-то веселое.
— Как дела? Когда кончите? — спросил я его.
Он охотно ответил, что дела идут хорошо, что свою работу кончит дня через три, и в свою очередь спросил, бывал ли я раньше в Америке. Я ответил утвердительно, и мы разговорились. Он сообщил, что его зовут Джек Уэстон, что он из штата Орегон, штата роз, с гордостью подчеркнул он, что здесь он недавно, меньше года, и что ему эта чертовская страна совершенно не нравится. Потом он начинает пространно жаловаться на отсутствие «приличных мест» отдыха и «приличного общества» и, не обращая внимания на своих чернокожих подручных, всячески поносит местное население.
На четвертый день нашей стоянки на тележке на «Коралл» приходит инженер и объявляет, что сегодня шхуну спустят на воду, что все работы по укреплению кормовой обоймы закончены и больше ничего, кроме переборки всего кормового набора, сделать нельзя. Винт и вал будут поставлены позже, так как они еще не готовы, тогда же будут исправлены повреждения носовой части. Сегодня вечером на тележку поднимут «Кальмар» также для укрепления обоймы.
Я не соглашаюсь и направляюсь в контору завода. Высокая рыжая пожилая американка с вставными зубами и тощей фигурой, секретарь главного инженера завода, просит обождать. Сев на плетеный стул, окидываю взглядом помещение конторы. Чистый, натертый до блеска пол, ряд конторок, за которыми на круглых вращающихся стульях без спинок работают клерки. Открытые окна защищены сетками, предохраняющими от попадания москитов. По углам комнаты жужжат вентиляторы. На столике передо мной лежит несколько толстых журналов. Чтобы скоротать минуты ожидания, беру один из них и начинаю перелистывать. Журнал начинается рекламой. Рекламируется все, что только можно купить: здесь и обувь, и какие-то консервы, и новые марки автомобилей. Все в ярких красках, и везде, где только можно, и даже там, где это совершенно некстати, изображения женских полуобнаженных фигур и головок со стандартными, невероятно длинными ресницами, пышными волосами и жемчужно-ровными зубами. Обычный американский рекламный стандарт.
