Под пение оляпки полностью

Сильный удар ноги сорвал дверь с подгнивших петель, отчего та с грохотом упала на соломенный пол. Дом наполнился оглушительным криком животных, горящих в соседнем хлеву, истеричным воплем женщины и звоном металла. Он наполнился звуками битвы. Резни. Викинги ворвались в поселение на закате, когда последние лучи солнца высветили золотой купол церкви, а уставшие крестьяне устраивались на ночлег. Северяне собрали богатый урожай добычи, изрядная доля которой была покрыта кровью.

Асгейр не торопясь вошел в дом, внимательно вглядываясь в темноту, выискивая возможную опасность. И не прогадал. Выдав себя глупым воплем, придающий защитнику смелости, на рыжего викинга кинулся молодой парень, вооруженный молотком. Крестьянин. Землепашец. Привыкший к тяжелому труду и не смыслящий в военном искусстве. Асгейр без труда увернулся от первой атаки и не позволил начаться второй, скупым ударом раскроив парню голову. Тело глухо ударилось о пол, подняв пыль. Оглядев помещение, мужчина обнаружил насмерть перепуганную девушку с волосами цвета темного янтаря, чьи дрожащие руки прижимались ко рту, а из глаз крупными бусинами падали слезы. Не глядя на расползающуюся по земле багровую лужу, мужчина шагнул к ней. Позже, во власти дурного настроения, он назовет ее, точно приблудную собаку, Савраской.

Беспощадная метель, разыгравшаяся пару дней назад, успокоилась накануне, покрыв Шлесвиг белоснежным покрывалом. Он слабо переливался под тусклыми лучами, наделяя мир не то очарованием снега, не то отчаянием холода. День зимнего солнцестояния не мог порадовать северян ярким солнцем. И если бы не метель, то природа окончательно потеряла бы приятные глазу очертания, щерясь серым небом. Мороз укрыл деревья инеем, затянул озера льдом, и даже ресницы покрывались искрящимся снегом. Как-то раз, больше двадцати лет назад, когда Шлесвиг точно также готовился к предстоящему празднеству, Асгейр на пару с Йоном уволокли соседские сани, отвязали здорового коричневого пса и устроили гонки в лесу. Холод в ту пору был злее. Яростно кусал за открытые щеки и даже меховые варежки не спасали. Асгейр помнил, как в тот раз чуть не отморозил себе пальцы на ногах. Кожа успела почернеть и лишь старания сейдконы помогли избежать непоправимого. Нынче погода казалась мягче. Или же мужчина просто привык.

– Мортен что-то не торопится, – тихо проворчал Йон, недовольно стряхивая иней с отросшей бороды.

Он стоял облокотившись о ступени высокого крыльца, то и дело поглядывая на строение общей залы, находившейся от них на другом конце небольшой площади. Морозный воздух был подернут слабой пеленой почти рассеявшегося тумана, придавая городу потусторонний вид. Против обыкновения Йон натянул на голову шапку, практически закрывающую глаза, отчего походил на нахохлившегося сыча. С виду он казался расслабленным, только руки выдавали нетерпение. Они не оставались надолго на одном месте, то поглаживая бороду или стряхивая с плеч снег, то разминая кисти или хрустя пальцами. Асгейр, сидевший на верхней ступени крыльца, практически не обращал на него внимания. Взгляд рыжего бесцельно перемещался по толпе, постепенно собирающейся на площади. Рядом робко переступала с ноги на ногу Савраска, смотревшая на всех маленьким волчонком. Это порядком забавляло Асгейра.

– Нет нужды спешить, – викинг перевел взгляд на спутницу, чьи щеки покрывал очаровательный румянец.

В отличии от Йона, Асгейр знал, почему медлил ярл. Мортен надеялась на прибытие гонцов Хэкона, которые, судя по всему, не сильно торопились. Желая скрасить скуку, он обратился к Савраске:

– Ты знаешь, что это за праздник?