На площади оживились люди, начав стягиваться к главному строению. Видимо, Мортен все таки собрался двинуться в путь. Асгейр развернулся и не торопясь направился в толпу. Знакомые приветливо кивали ему, кто-то улыбался, другие пожимали руку и хлопали по плечу, что-то спрашивали у Йона, идущего рядом. Асгейр ощущал, как начинает проникаться праздничной атмосферой. Пока еще медленно и неуверенно. Но хотя бы так. Призрак сына уже не маячил перед глазами столь явно. По правде сказать, он оставил Асгейра еще до снега, больше не наполняя сердце горечью. Советы сейдконы все же помогли ему. Видения и размытые силуэты тоже некоторое время не беспокоили. В повседневной рутине они растаяли, словно страшный сон с приближением рассвета. Асгейр подозревал, чторядом просто не было свежих покойников, и на всякий случай обходил кладбище стороной.
– Ааа, рыжий любимец богов! – прорезая толпу, к мужчинам приближался статный воин. Он был на голову выше Асгейра и обладал гривой черных волос, небрежно собранных в хвост.
– И тебе привет, Вальгард, – Асгейр не смог сдержать улыбки, видя, что от былой раны, полученной в последнем походе, у воина остался только бугристый шрам, пересекающий нос и разрывающий густую бороду на две неровные части на правой щеке.
– Ну что там Мортен? – Йон, видя, что здоровяк вышел из общей залы, спешил утолить свое любопытство.
– Выдвигаемся, – довольно кивнул Вальгард, зацепив пальцами пояс.
Этот день был любим многими. Жители суровой земли поднимались с насиженных мест и уходили в горы. Продираясь сквозь снега, лед и скалы, они приходили к священным местам, где присутствие богов было осязаемым. Несмотря на то, что день зимнего солнцестояния считался праздником, само действие начиналось с наступлением темноты и продолжалось до самого утра. Поговаривали, будто в Блот все предсказания сбываются. А потому практически каждый человек подходил с дарами к сейдконе. Еще больше людей шептали свои молитвы деревянным тотемам богов, суровыми изваяниями украшающих капище.
Будучи юношей, Асгейр также бормотал свои просьбы зловещей фигуре Одина, а через год увидел, как его робкая мечта рушится в одночасье. После этого он перестал просить богов о чем-либо. Только благодарил, если приложенные усилия оправдывались щедрой наградой.
Через пару минут в дверном проеме показалась могучая фигура Мортена в сопровождении жены и детей. Дружина ярла следовала за ними. Йон, Асгейр и Вальгард также заняли свои места. За ними не торопясь потянулись остальные жители Шлесвига. Гонцов Хэкона нигде не было видно, отчего посвященные в тайну напряженно переглядывались друг с другом. Люди несли небольшие свертки и факелы. Мужчины, несмотря на праздник, в большинстве своем были вооружены. Асгейр и сам прихватил с собой топор и каролинг.
– А я все думал, когда начнут? – тихо произнес Давен, незаметно подошедший к Асгейру слева, когда кто-то из женщин запел. Незамысловатые, но приятные сердцу строки вскоре подхватили и остальные.
Так они и двигались по извилистой лесной тропе, все дальше отходя от города и слушая историю о молодом ярле, рассказываемую песней. В этот момент жители Шлесвига составляли собой единое целое, сливаясь помыслами и душами через гортанные мотивы, заполняющие собой окружающий лес. Старики, маленькие дети и женщины на сносях сидели в телегах. Некоторые воины дружины ехали верхом, но большинство из них вели своих коней под уздцы, как Асгейр и Давен. В конце колонны шли молодые парни и девушки, в обязанности которых входило доставить до капища ритуальных животных, чья кровь окропит священный алтарь. Непоседливый Сверр был в их числе по своему желанию, а не обязанности. Асгейр видел его раскрасневшееся лицо рядом с молодым бычком, когда оглядывался назад.
Так бы они и шли до самой рощи, и затем до капища. Но спустя пару часов пение смолкло. Жители Шлесвига остановились. На развилке стояли люди. Человек пятнадцать-двадцать, среди которых были и мужчины, и женщины, и даже пара детей. Они выделялись инородным пятном на белоснежном фоне заснеженных деревьев.
– Я боялся, вы миновали это место раньше нас! Но прекрасное пение прогнало все сомнения, – молодой мужчина, едва достигший двадцати пяти зим, дружелюбно улыбался, держа под уздцы мышастого мерина.
– Ярл Хэкон! Неожиданно, что уж и сказать, – Мортен вышел вперед, напряженно подходя к отряду, но, тем не менее, в полном одиночестве, движением руки остановив собравшегося было его сопровождать Косолапого.
– Мое почтение, ярл Мортен. Я решил, что обсуждать столь важное дело необходимо самолично. Если вы не возражаете, то я и мои люди проведут этот знаменательный день вместе с вами.
