Был ранний рассвет. Еще не все звезды покинули небосвод, но вдалеке уже виднелись первые лучи поднимающегося солнца, пока еще слабо, словно крадучись, опускающиеся на северные земли. Шлесвиг спал. Прибытие ярлов из Хардангера было встречено полными столами, веселой музыкой и рекой полугара. Хорошие отношения с Хэконом могли сулить намного больше, чем просто удачный набег. Объединение двух ярлов должно было послужить началом мощному союзу. Но Асгейр весь вечер ощущал, как его спину сверлят недобрые взгляды, заставляя все время быть начеку. Он не выходил никуда один. Избегал безлюдных мест и большую часть вечера был на виду. Асгейр не стал трусом, но осторожности в нем прибавилось. Мужчина не хотел, чтобы очередная кровавая схватка началась в Шлесвиге, где могли пострадать и обычные люди. Он надеялся, что предсказания сейдконы окажутся правдивы, и головорезы Толлэка выдадут себя во время набега. Хотя что-то подсказывало ему: они давно уже нашли себе нового вожака, иначе не цеплялись бы столь жестко за сохранность столь мелких тайн.
– Давно тебя здесь не было видно, – тихий голос, имеющий нотки слабого журчания горного ручейка, проник сквозь нерадужные мысли.
У самой воды, нежась в потоках ледяной речки, находилось существо. Его можно было принять за женщину дивной наружности, но полупрозрачная структура тела, огромные синие глаза, чью радужку испещряли сотни черных прожилок, и голубоватые перепонки меж пальцев моментально отвадили подобные мысли. Асгейр стоял совсем близко к ней и едва смог сдержать свой первый порыв отшатнуться. Он свято верил в своих богов и всех тех странных существ, о которых вещали их легенды, но еще никогда не сталкивался ни с тем, ни с другим. Слабые солнечные лучи проходили сквозь существо, преломляясь и высвечивая, как ее тело плавно переходит и растворяется в воде, словно бы являясь ее частью. Отсветы играли на ней точно драгоценные камни, создавая ощущение, что она состоит из воды, еще более сильным. И лишь глаза казалось являлись из чего-то иным.
– Не смотри так, будто призрака увидел, – хихикнув, она уселась на небольшой камень, полностью разворачиваясь к Асгейру и протягивая руку. – Имя мое Химинглэва.
Создание не сводило с викинга изучающего взгляда, а он словно завороженный наблюдал, как перетекают водой ее волосы, сливаясь воедино с водами фьорда.
– Мальчишкой ты был смелее, – одна из дочерей Эгира разочарованно опустила руку, переводя взгляд на порт. Через несколько часов от родных берегов отчалят драккары, и город в одночасье опустеет.
– Мальчишкой я тебя не видел, – мужчина ощущал, как голос подводит его, но ничего не мог с этим поделать. Та, кому они приносили подношения в блот, сидела совсем недалеко от него, заставляя усомниться в трезвости рассудка.
– Видел. Но человеческая память тает со временем, забывая то, что не может объяснить.
Мужчина задумчиво молчал, роясь в воспоминаниях и стараясь найти хотя бы обрывки былой встречи. Он бы не забыл ее. Не смог бы забыть. Асгейр был уверен в этом, как и в том, что лес за его спиной просыпается с каждой минутой все больше, заполняя пространство пением птиц.
– Я вижу печать на тебе и огонь, который в ней пылает, – волна подалась вперед, и вместе с ней часть воды омыла берег у ног Асгейра. – И вижу амулет с молотом Тора. Выбрось его. Это всего лишь деревяшка.
Помимо воли северянин ощутил, как от последних слов Химинглэвы у него вытягивается лицо. Асгейр был уверен, что сейдкона не могла ошибиться. Она одна из тех, кто всегда направляет их народ. Каждая ведьма через несколько лет слепнет, тем самым отказываясь видеть материальный мир, чтобы внутренний взор становился более четким. И она никогда не ошибается. Неужели сейдкона намерено вручила ему обычную деревяшку?
– Вы слишком слепо верите обычному человеку, пусть и отмеченному богами, – Химинглэва лукаво усмехнулась, требовательно протягивая руку с раскрытой ладонью, в которую через пару мгновений викинг вложил амулет. Дерево моментально намокло. – Слова ее пыль. Не все, но большая часть.
– С чего бы мне верить тебе? – мужчина скрестил руки на груди, хмуро взирая на одну из девяти волн.
– Потому что я дочь богини и мать бога. А ты всего лишь смертный. И советую не забывать об этом… – Асгейру показалось, что журчание воды стало более сильным, краем глаза же он заметил, как в глубинах фьорда мелькнуло еще одно полупрозрачное тело.
Волна приподнялась. Сделав пару шагов, она вышла из берегов, оставляя на земле мокрые следы, по которым струйкой бежала невероятно чистая вода. Химинглэва оказалась не выше мужчины, что смотрел на нее хмуро, выжидательно и насторожено. Огромные синие глаза затягивали в себя, точно морская пучина тонущего человека. Голос же звучал тихо, бесстрастно и холодно. Асгейру казалось, что он ощущает ледяное дыхание, что касалось его лица.
– Морской огонь – вот твое спасение, смертный. Даруй Ран щедрый дар, и тогда все пророчества старой сейдконы превратятся в пыль.
