Я автоматически последовала за ней. Перед глазами все еще стоял испуганный дед Евсей. Действительно, когда он стоял перед разгневанной бабулей, то очень напоминал проказливого мальчишку. Я пыталась в уме подсчитать насколько он младше бабушки, и получилось почти пятьдесят лет.
Неужели бабушке так долго живет на свете? — думалось мне, — она же выглядит младше его.
— Ты, правда, его лупила? — спросила я, поравнявшись с бабулей.
— А то! — сказала та, — я их всех алояров, разбойников вицей учила. Поймаю, голову между ног зажму и по голой жопе отстегаю. Потом родители приходили, благодарили за науку. Твоей мамке тоже изрядно доставалось.
Я замолчала и шла задумавшись.
— Может, мама, поэтому не хочет сюда ездить, что бабушка ее в детстве била.
— Бабуль, а почему ты меня не колотила? — спросила я после всех раздумий.
Та хитро усмехнулась.
— Так если бы я руки распускала, Варька сразу домой тебя забрала, а мне такой расклад совсем не нужен. Терпела я твои художества, понимаешь. Зато ты каждый год у меня лето проводила, после ваших лагерей пинаерских. А результат вот он.
— Ну-ка прочитай заговор на затворение крови! — неожиданно предложила она.
Я не успела возмутиться этим предложением, как слова сами начали слетать с моих губ
Видишь, — усмехнулась бабуля, — сразу вспомнила, только слово Алатырь немного не так говоришь. Надо протяжней голос сделать, вот так… Она пропела слово и посмотрела на меня.
— Если так пропоешь, кровушка свернется. Тысячи людей этот заговор знают, а работает он только у тех, у кого сила есть и умение, — назидательно закончила она и шибче поковыляла по дороге.
Мы дошли до леса, и дорога сразу сузилась, превратившись почти в тропу. Было видно, что сюда ездят только на телегах. В лесу сразу стало прохладней, и я облегченно вздохнула, потому, что даже в одном халате было жарко.
Потихоньку мы добрались до ерика — узкой глубокой протоки, соединявшей озера, однако бабушка не пошла по хлипкому мостику, а повернула направо, спустившись вниз по пригорку к небольшому моховому болоту.
— Интересно, и где же тут бабушкино заветное место? — разочарованно думала я.
Та, прошла к большому валуну, торчавшему из земли рядом с краем болота, и поманила меня к себе.
— Что столбом застыла, иди быстро ко мне, — скомандовала она.
Я подошла, чувствуя, как холодная вода заливает ноги по лодыжки.
Бабушка, между тем, вытащила из торбы громадный кованый ключ, положила на валун и начала опять напевать заговор.
Что-то мигнуло, как вспышка белого света и болото исчезло. Мы с бабулей стояли в полутьме на небольшой поляне, окруженной высоким мрачным еловым лесом, на другом конце поляны расположилась вросшая в землю избушка, срубленная из огромных бревен. Дверь у нее была открыта. Мне стало жутко, и в этот момент из темного проема дверей вылетела большая птица и уселась на бабушкино плечо.
Я дико завизжала и ринулась в лес. Бабушка что-то крикнула вдогонку. Ноги заплелись, и я с размаху упала на мягкую мшистую почву.
— Ну, что же ты трусиха такая, Фили испугалась, — укоризненно сказала бабуля, легко подняв меня за руку.
Ушастая птица на ее плече, что-то проскрипела в ответ.
— Сымай халат и сандалии, — сказала прабабушка.
Я испуганно посмотрела по сторонам.
— Давай-давай, — бабуля, не дождавшись, сама начала расстегивать пуговицы, — нету тут никого окромя нас.
Пока она сворачивала халат, я послушно сняла сандалии и встала, прижав руки к груди и озираясь по сторонам. От страха побежали мурашки по всему телу.
Бабушка, увидев это, хмыкнула, вытащила из своей торбочки лыковую кисточку и поллитровую банку с какой-то жидкостью и начала разрисовывать меня узорами с ног до головы. От жидкости несло самогонкой.
