— Нет уж! — решительно заявил тот, — не хочу дураком выглядеть. Завтра с утра отпрошусь на пару часов, потом пойдем с тобой, сначала в ломбард к Бергману, а от него в милицию. А сейчас ложимся спать. Время позднее.
Засыпала я плохо. Посреди ночи проснулась, как что-то толкнуло. Сердце стучало, как сумасшедшее. Мне только, что приснилась растрепанная встревоженная бабуля, она грозила пальцем и кричала:
— Зачем взяла проклятое золото! Не будет в нем счастья! Спрячь его и никому не показывай! Одно горе горькое будешь горевать!
Я лежала в постели, плакала, ругала себя за глупый поступок. Но все же через какое-то время сон вновь меня сморил.
Солнечным утром, все уже не казалось таким страшным. Мы позавтракали втроем, помечтали о том, что купим на полученные деньги, мама ушла первая, а потом мы с папой отправились к нему на работу. Там он отпросился у директора на полдня, и мы пошли в сторону ломбарда.
Идти было недалеко. Ломбард у нас был в старом здании восемнадцатого века, в котором сейчас был городской архив, а с другой стороны в подвале и располагался ломбард.
Мы спустились вниз по широкой лестнице, и попали в небольшую комнатку с единственным окошком и стальной дверью в этой же стене. В комнатке не было ни души.
Папа сунул голову в окошко и крикнул:
— Мойша, привет! Смотрю, у тебя никакого перевыполнения плана в этом месяце не предвидится.
В окошке показалась голова в больших очках в роговой оправе.
— А Лазарь, привет! Это ты так шутить изволишь? — сказала голова и продолжила говорить на идише, который я не понимала.
Почти сразу стальная дверь загремела и открылась.
Мы с папой вошли в проем, и Бергман мгновенно закрыл за нами дверь на замок.
Невысокий лысый еврей явно обрадовался, что может поболтать со старым знакомым.
Он усадил меня за стол, налил стакан какао, рядом положил заварную булочку.
— Кушай детка, а мы с твоим папой пока поговорим, — погладив меня по плечу, предложил он.
Папа пристально посмотрел на него и сказал:
— Нет Мойша, пусть Лена тоже присутствует — это важно для нее.
Он вытащил из портфеля сверток, развернул его, и выложил на стол мою находку.
У папиного собеседника от изумления открылся рот.
Он неверящим тоном спросил:
— Лазарь, это то о чем я думаю?
Папа пожал плечами.
— За этим и пришли, удостовериться, — объяснил он.
Бергман дрожащей рукой снял с полки набор флакончиков и пипетку.
Он капнул пару капель жидкости на самородок, и, схватив лупу начал разглядывать это место.
Руки у него продолжали дрожать, а на лысине выступили крупные капли пота.
Закончив с осмотром, он положил самородок на странные весы.
Взвесив его, он повернулся к папе и сообщил:
— Ну, что тебе сказать, да это золото, правда, с небольшой примесью серебра.
Предлагаю его купить за девять тысяч рублей, и заметь, не спрашиваю, откуда оно у тебя.
Я молчала, но про себя думала:
— Ну, давай, папочка, соглашайся, пожалуйста, все равно нам больше никто не даст.
Девять тысяч казались мне сейчас невообразимо большой суммой.
Папа молча завернул самородок в тряпицу и сунул в портфель.
— Нет Мойша, спасибо за экспертизу, а золото мы сейчас с Леной в милицию сдадим. Сколько нам за него дадут, столько и хорошо.
— Ты, что с ума сошел! — закричал Бергман и снова перешел на идиш.
Он продолжал кричать, брызгая слюной, но на папу это не действовало.
Когда мы уходили, он крикнул вдогонку уже по-русски.
— Дочку бы пожалел, затаскают потом по допросам!
На это папа ответил.
— Ну, наверно, без этого не обойдется. Зато когда будем тратить деньги, никто не скажет, что мы их украли. Я предпочитаю жить с чистой совестью и не скрываться ни от кого.
Мы вышли во двор, и я на секунду остановилась, привыкая к дневному свету.
— Идем на остановку, — предложил папа, и мы пошагали к ближайшей автобусной остановке. Ехать предстояло, чуть ли не через весь город.
Подошли мы к остановке в тот момент, когда от нее отходил переполненный людьми автобус.
— Какой номер уехал, — спросила я у мальчишки, который не смог влезть в двери.
— Да четверка ушла, — досадливо ответил тот, — теперь минут двадцать надо ждать.
Я за два месяца уже отвыкла ждать автобус и предложила идти пешком, но папа сказал, что все равно на нем будет быстрее. А ему еще надо возвращаться на работу.
Автобус пришел раньше, чем предсказывал мальчишка и мы с удовольствием уселись на свободные места.
Поездка заняла около двадцати минут, наконец, папа скомандовал выходить.
Мы вышли из автобуса и по липовой аллее пошли к городскому отделу милиции.
Неожиданно мне стало зябко, появилась нехорошее предчувствие.
— Вот они! — послышался шепот из-за толстого дерева.
И сразу из-за него выскочило двое мужчин в надвинутых на лоб кепках.
Один из них вырвал у папы портфель, и они побежали в ближайший двор.
Я стояла, как столб и ничего не делала. Зато папа бросился за убегающими ворами и ловко повалил одного из них на землю.
Убегающий с портфелем вернулся и два раза ударил папу в спину ножом. Затем поднял второго, и они опять бросились удирать.
Тут раздался дикий женский крик:
— Убили! Убили!
