Темные силы нас злобно гнетут.
В бой роковой мы вступили с врагами,
Нас еще судьбы безвестные ждут...
- А ведь песня-то наша, - сказал остановившийся советский солдат.
- Нет, наша, - улыбаясь, ответил ему поляк, - самая польская и называется "Варшавянка".
- Название это, верно, польское. А поют ее у нас давно. Помню, еще до революции пели и после тоже... Так что наша эта песня. Ее даже товарищ Ленин любил, - настаивал советский солдат.
Собеседник хлопнул его по плечу:
- Да ведь написал-то эту песню поляк Вацлав Свенцицкий!
- Вот этого я не знал... Ну если поляк написал, значит, ваша песня. И наша тоже! Настоящая дружба народов! - рассмеялся советский солдат и стал вместе со всеми петь "Варшавянку"...
Часов в одиннадцать в бригаду примчался с приказом из штаба армии офицер связи капитан Грибовский. В приказе предписывалось всем командирам польских дивизий, бравшим Варшаву, прибыть в двенадцать часов к мосту Понятовского.
Когда моя машина, с трудом пробравшись по еще забаррикадированным улицам, достигла наконец моста, там уже были командиры дивизий - генерал Киневич, генерал Роткевич, полковник Шейпак. Потом во главе большой группы офицеров появились генерал-брони{20} Роля-Жимерский и дивизионные генералы Завадский и Корчиц.
Здороваясь, Жимерский задавал вопросы:
- Ну, ну, рассказывайте, как все это было?
Каждый из нас кратко доложил о вчерашнем бое.
Увидев большую группу генералов, к нам стали подходить жители столицы. Бледные, изможденные, измученные до предела, но с сияющими от счастья глазами, с национальными повязками на рукавах. И каждый стремился пожать руку, сказать что-то теплое, выразить свою радость...
Мы двинулись вперед, на ходу обсуждая, где принимать парад войск, освободивших Варшаву. Роля-Жимерский решил провести его перед Главным вокзалом.
Кавалерийская бригада не смогла быть на этом историческом параде. Вечером мы получили приказ командующего армией, требовавший от нас продолжать наступление в западном направлении, занять к десяти часам 19 января город Блоне и организовать там круговую оборону.
Выступили ночью. Я решил проскочить на автомашине по берегу Вислы, чтобы взглянуть еще раз на прославленную статую Сирены, олицетворяющую эмблему Варшавы.
Статуя стояла высоко на постаменте, залитая лунным светом. Лицо русалки было прекрасно. Прижав к простреленному сердцу искалеченную снарядом левую руку, она высоко занесла меч, готовая к ответному удару. Легендарная дочь морского царя Балтыка словно защищала Варшаву.
У ног Сирены тихо плескалась в полыньях разбитого снарядами льда красавица Висла. А вокруг меня лежал во мгле темный город. Пожары потухли, выстрелы затихли. Стояла глубокая тишина. Я снял фуражку и низко поклонился прекрасной статуе.
- Передам твой привет Балтийскому морю!
Преследование врага
Город Блоне мы заняли с ходу, не встречая сопротивления противника, отступившего под мощными фланговыми ударами 47-й советской армии.
Навстречу, к Варшаве, спешили беженцы: десятки, сотни обтрепанных, полураздетых людей. Беженцев было так много, что они все больше и больше мешали движению воинских колонн. Попробуйте везти пушки среди детских колясок!
Казалось, что вся страна снова была на колесах, как в 1939 году. Те, кто не имели подвод, тащили какие-то невероятные комбинации ящиков с колесами, толкали ручные тележки. И почти каждый имел на руке двухцветную национальную повязку - белое с красным. Эта повязка, которую гитлеровцы заставляли носить поляков как отличительный признак низшей расы, превратилась теперь в национальный паспорт, в гордость ее обладателя.
И все нетерпеливо расспрашивали:
- Ну как там, в Варшаве? Какие дома остались на улицах Вольской, Кошиковой, Маршалковской?..
Городок Блоне - маленький, замусоренный. Единственным промышленным предприятием здесь была спичечная фабрика. Рабочие ее прислали нам подарки спички в особой упаковке.
В предвидении возможных танковых контратак противника с направления Ловичь - Голе - Тлуста кавалерийская бригада немедленно заняла круговую оборону.
Подходили подкрепления. В мое распоряжение прибыли 13-й отдельный самоходный артиллерийский полк, 2-й отдельный армейский разведывательный дивизион, 7-й отдельный дивизион 57-миллиметровых самоходок.
Создался крепкий подвижный кулак, и это определило наше дальнейшее тактическое использование. После непродолжительного пребывания в Блоне кавалерийская бригада пошла в авангарде 1-й Польской армии.
Начались тяжелые ночные марши. Над полями и дорогами завывали последние злые вьюги и слепил глаза крупный мокрый снег.
Впереди нас наступали советские части. Дороги были завалены разбитой и брошенной вражеской техникой, трупами фашистских солдат. Задрав изуродованные хоботы орудий, чернели на полях подбитые "тигры" и "фердинанды". Как допотопные чудовища, лежали распластанные фашистские самолеты.
