А вот сейф и пишущую машинку мне пришлось покупать самому, как и позаботиться – чтоб в кабинет провели «линию». Рядом с моим кабинетом совсем крошечная приёмная для секретарши – переделанная из чулана, с редкой в те времена электроплиткой, чайником, посудой и прочим… Вывески, таблички на кабинетах – всё как положено солидному советскому госучреждению.
Где-то через недельку, я уже вполне обустроился на своём «рабочем месте».
Как известно, по Советскому закону – все трудящиеся и служащие должны в выходные дни отдыхать, готовясь к новой трудовой неделе. Всем без исключения советским гражданам, также хорошо известно – что лишь органы ГПУ никогда не отдыхают, мало того – они никогда не спят. Они зорко и бдительно следят, чтоб мирный труд и отдых их соотечественников – никем не был нарушен.
Вот и этим поздним субботним вечером, в одном из московских кабинетов «не спал» темноволосый, слегка евреистого вида чекист лет сорока, в круглых очках и с небольшими усиками под носом.
Слегка на «нашего» Гитлера похож – «здесь», ещё никому практически неизвестного.
Судя по внешнему облику и новенькой «с иголочки» форме, это был довольно высокопоставленный товарищ – «с холодной головой, горячим сердцем» и, надеемся – с чистыми же руками. Наверное, он кого-то или чего-то ждал – то и дело посматривая на весьма продвинутые настольные часы и, недовольно хмурясь при этом.
За окном весело чирикали воробьи, на стекле окна назойливо жужжали мухи прилетевшие с ближайшей помойки, рядом за тонкой перегородкой – неутомимым дятлом стучала на машинке секретарша и, чекиста всё это видно, несколько раздражало… Он внимательно читал толстый печатный документ лежащий перед ним, перелистывал страницы, морщил лоб и тёр виски руками.
Иногда, чекист делал вручную поправки в тексте, выражаясь не совсем понятно:
– Долбанный «ворд»!
Не успел он произнести эту последнюю странную фразу, как раздался звонок.
– Да, слушаю…, – подняв трубку, – да, это я. Здравствуйте, Николай Иванович! Вы уже в Москве? …Хорошо, будьте там – за вами сейчас приедут. Чёрный «Форд», водителя зовут Михаил.
Положив трубку, он крикнул в открытую дверь:
– Товарищ Купетман!
В дверь заходит другой – молодой обликом чекист в новенькой кожаной куртке, блестящих сапогах, фуражке со звездой и громоздкой деревянной кобурой «маузера» на портупее.
Окинув его несколько иронично-критическим взглядом, ненадолго задержав взгляд на «футляре» и, подумав: «Песка бы туда насыпал, что ли – а то болтается как надувной фаллоимитатор», старший чекист скомандовал:
– Миша! «Пассажир» в условленном месте – одна нога здесь, другая уже там… Делай!
Молодой, чётко по-уставному (хотя несколько «по старо-режимному») вскинул руку к козырьку:
– Слушаюсь, товарищ начальник Отдела!
– Ты ещё здесь?!
Хлопнула, как от сквозняка дверь…
«Надо было ещё швейцара какого, где нанять…», – несколько запоздало подумал старший, а вслух крикнул:
– Товарищ секретарь Моргунова! Как там у нас насчёт чая к приходу посетителя?
Треск машинки тотчас прекратился:
– Сейчас поставлю, товарищ Начальник Особого технического отдела Шниперсон…
Спустя минуту она заходит – новенькая, строгая чёрная юбка, белоснежно белая блузка, галстук, русая коса:
– Я уже почти научилась печатать, Серафим.
– Ты у меня, вообще – молодец, девочка! Ещё б, не забывала соблюдать конспирацию…
– Так ведь никого нет, Давид Львович!
– А вот это и выглядит наиболее подозрительным…
Да, это были мы!
Ребятишки, правда сильно удивились предлагаемому «спектаклю», но я жёстко им ответил:
– Так надо!
И они поверили – что «так надо», даже не поинтересовавшись – кому это и для чего, это надо…
Спросите, почему чекист именно «евреистого» вида? Так у меня до сих пор – «иновремённый» акцент очень сильно заметен! Да и «словечки» иногда «не местные» проскакивают непроизвольно… И если я буду косить под представителя «титульной» нации, это может насторожить. А так – «жена Цезаря вне подозрений».
Буквально через десять минут (вокзал то, от центра Москвы почти рядом!), снова хлопнула входная дверь и голос Мишки:
– Проходите товарищ – слева крайняя дверь. Вас уже ждут.
Практически тотчас, в дверь осторожно с почтением постучали:
– Разрешите, товарищ Шниперсон?
– Входите!
Встаю и выхожу из-за стола, встречая вошедшего – среднего роста, довольно молодого человека в изрядно поношенном английском френче.
– Дыренков Николай Иванович?
– Да, это я…
– У Вас имеется какой-нибудь документ? Извините, но надо соблюсти все необходимые формальности…
И, разведя руками:
– Сами знаете, что мы за «контора»!
