— У нас есть Конституция, которая предоставляет вам некоторые права, мистер Ясин. Это то, что делает мою страну великой. К сожалению, климат в моей стране неблагоприятен для цветных людей, людей других рас и религиозных верований. По этой причине вам не предоставлены все преимущества нашей Конституции. Но все же… вы их получаете. Вы имеете право на конфиденциальные встречи со своим адвокатом.
Теперь он видел, что она говорит правду. И подавил улыбку.
Да… это то, что делает вашу страну великой.
Она населена такими же идиотами, как ты.
— Очень хорошо, - сказал он. — О чем бы ты хотела поговорить?
— Сегодня только условия вашего содержания. Начальник тюрьмы и команда ФБР, отвечающие за ваше содержание под стражей, показали мне Особые административные меры, которым вы подвергаетесь. Они сказали мне, что, когда вы прибыли сюда, вам объяснили все ваши правила.
Эмир сказал:
— В других местах было хуже.
Кокрейн подняла маленькую морщинистую руку.
— Хорошо, сейчас, вероятно, самое время ознакомиться с некоторыми из наших основных правил. Я смогу вдаваться в подробности, когда мы действительно начнем работать над вашим делом, но сейчас я просто скажу, что мне не разрешено фиксировать какие-либо подробности вашего захвата или содержания под стражей до того, как вы прибыли сюда, в ADX Флоренс, три месяца назад. Фактически, я обязана проинформировать вас, что вам не разрешается рассказывать мне ни о чем, что произошло до того, как вы были переданы под федеральную опеку из... — Она тщательно подбирала следующие слова, — откуда вы приехали раньше.
— Мне нельзя..?
— Боюсь, что нет.
Ясин медленно, недоверчиво покачал головой.
— И каким будет мое наказание, если я нарушу это соглашение?
Он подмигнул женщине, стоявшей перед ним.
— Они посадят меня в тюрьму?
Джудит Кокрейн рассмеялась. Она быстро взяла себя в руки.
— Я могу понять, что это уникальная ситуация. Правительство придумывает это по ходу дела. У них возникают некоторые ... трудности при принятии решения о том, как справиться с вашей ситуацией. Однако у них есть опыт рассмотрения дел так называемых вражеских комбатантов в федеральном суде, и я могу заверить вас, что моя организация будет придерживаться высоких стандартов работы генеральной прокуратуры во время вашего судебного процесса.
— Флоренс? Так называется это место?
— Да. Извините; я должна была догадаться, что вам это непонятно. Вы находитесь в федеральной тюрьме в Колорадо. В любом случае... Расскажите мне о вашем пребывании здесь.
Он выдержал ее пристальный взгляд и сказал:
— Ко мне здесь относятся лучше, чем в других местах.
Кокрейн еще раз сочувственно кивнула, жест, который она делала миллион раз за свою долгую карьеру защиты непростительных.
— Мне жаль, мистер Ясин. Эта сторона вашего испытания никогда не будет частью наших обсуждений.
— И почему же это так?
— Нам пришлось согласиться на это условие, чтобы получить доступ к вам. Ваше время пребывания под стражей в США разделено, и разделительной чертой является момент, когда вы приехали сюда, момент, когда вы вошли в федеральную систему. Все, что было до этого, я полагаю, касалось военного и разведывательного сообщества США, и это не будет частью вашей защиты. Если мы вообще будем настаивать на решении этого вопроса, Министерство юстиции просто вернет вас под стражу в вооруженных силах, и вы будете отправлены в Гуантанамо-Бей, и Бог знает, что с вами там случится.
Эмир обдумал это на несколько мгновений, а затем сказал:
— Очень хорошо.
— Тогда давайте начнём. Как часто вам разрешается мыться?
— Э... купаться?
Что за безумие? подумал эмир. Если бы женщина спросила его об этом в районах проживания пакистанских племен, где он провел большую часть последних нескольких лет, ее бы забили до смерти в окружении толпы ликующих зрителей.
— Да. Мне нужно знать о вашей гигиене. Удовлетворяются ли ваши физические потребности. Удобства в ванной, они приемлемы для вас?
— В моей культуре, Джудит Кокрейн, мужчине не подобает обсуждать это с женщиной.
Она кивнула.
— Я понимаю. Вам это неудобно. И мне неловко. Но уверяю вас, мистер Ясин, я работаю в ваших интересах.
— У вас нет причин интересоваться моими привычками в туалете. Я хочу знать, что вы будете делать с моим судебным процессом.
Кокрейн улыбнулась.
— Как я уже сказала, это медленный процесс. Мы немедленно подадим прошение о судебном приказе habeas corpus. Это требование о том, чтобы вы предстали перед судьей, который затем определит, имеет ли тюремная система право задерживать вас. Судебный приказ будет отклонен, он никуда не денется, так никогда не бывает, но это уведомляет систему о том, что мы будем энергично заниматься вашим делом.
— Мисс Кокрейн, если бы вы были полны решимости защищать меня, вы бы выслушали мои объяснения о том, как я попал в плен. Это было совершенно незаконно.
— Я же сказала вам. Это запрещено соглашением с Министерством юстиции.
— Зачем им это делать? Потому что им есть что скрывать?
