Амбал толкнул меня вперед, заставляя смотреть перед собой. Выйдя из мрачного подвала, мы поднялись вверх по лестнице и оказались в просторном фойе с ярким освещением. Тело мгновенно обволокло теплым воздухом. Я прищурилась, отвыкнув от яркого света, но смогла разглядеть и даже запомнить дорогу к кабинету Шевцова, не особо разглядывая интерьер по сторонам. Все мое внимание было направленно на двери и проходы. Охрана стояла буквально на каждом метре, внимательно контролируя ситуацию.
Я плелась за бугаем, пачкая своей кровью дорогой темный паркет. Ноги не слушались, путаясь между собой и заплетаясь. Охрана смотрела на меня с омерзением и пренебрежением. Конечно, от роковой красотки сейчас ничего не осталось, лишь избитая, грязная и униженная девчушка с ободранными до костей ногами.
Путь до кабинета казался бесконечным. Мы петляли по коридорам, поворачивая из стороны в сторону. Запутаться здесь не проблема. Благо я хорошо запоминала и ориентировалась на разной местности, главное все просчитать. Шаги бугая стали замедляться, и я поняла, что мы пришли.
Стоя перед массивной дверью, я испытала нервный трепет. Непредсказуемо, что может выкинуть Шевцов на этот раз! Охранник постучал и открыл дверь, пропуская меня вперед. Я, как израненный и затравленный зверек, переступила порог и остановилась по центру просторного кабинета. Шевцов сидел за столом, вальяжно раскинув руки на кожаном кресле. Не сводя с меня оценивающего взгляда, Шевцов кивнул охраннику, и тот удалился за дверь.
Мы остались наедине с Шевцовым. Его тяжелая, давящая энергетика ощущалась даже на расстоянии. Увидев на столе чашку с кофе, я тяжело сглотнула, ощущая сильную обезвоженность. Шевцов проследил за моим взглядом и усмехнулся. Поднялся из-за стола и прошел к шкафу с горячительными напитками, откуда достал стеклянную бутылку с водой. Не спеша открутил крышку и налил прозрачную жидкость в стакан. Наблюдая за его действиями, я мысленно допивала налитую воду, утоляя невыносимую жажду. Мне хотелось как можно быстрее ощутить вкус воды! Но Шевцов не торопясь подошел ко мне, медлительно протягивая стакан, будто продолжая издеваться! Я, не церемонясь, схватилась за него дрожащими руками и стала жадно пить, стараясь не пролить ни капли. Я не ощущала утоления жажды. Мне было катастрофически мало того, что мне налили. Казалось, в стакане была всего пара глотков. Мне хотелось еще пить. Вязкая слюна пропала, но чувство жажды осталось.
Шевцов смотрел на меня не скрывая удивления, приподняв бровь и сложив руки на груди.
— Вижу, мои ребята тебя потрепали! — сказал Шевцов и развернувшись пошел к своему креслу.
— Это сделал ты, хоть и чужими руками! — огрызнулась я и пошатнулась в сторону, еле удерживаясь на ногах.
— Присаживайся! Не стой! — спокойно предложил Шевцов и указал на стул напротив.
Хоть я и не хотела садиться, все же понимала, что стоять мне трудно, поэтому присела, расслабляя уставшие и больные ноги. Я посмотрела на них и сглотнула. Они были в красновато-грязных разводах крови и грязи. Страшное и противное зрелище.
— Лиля, у меня к вам есть очень выгодное предложение! — нараспев начал Шевцов, но я уже по интонации поняла, что мне это предложение не понравится. Слишком уж он вежливо говорит.
— Какое? Неужели ты передумал стирать меня с лица земли? — не скрывая презрения, спросила я, даже не думая обращаться к нему на «вы».
Шевцову не понравилась моя манера говорить. Он нахмурился и сощурил глаза, сжимая в тонкую полосочку губы. Наклонился к столу и с грохотом уложил сцепленные руки на стол. Я вздрогнула, но вида не подала.
— Ну, раз мы перешли на «ты», начнем! — сдерживая раздражение, сказал Шевцов и продолжил: — Я предлагаю тебе жизнь взамен на маленькую услугу!
По-моему, эти слова мне что-то напоминают! То же самое он предлагал и Виктору! Я выжидающе смотрела на Шевцова.
— Я оставлю тебя в живых, если ты согласишься подставить Бурова под удар! — начал Шевцов, а мои глаза расширялись все больше, по мере того, что он предлагал! — Ты должна предоставить своему начальству нужные документы, факты и доказательства вины Бурова, каким и было твое задание. А обо мне не упоминать! Все, что требуется для этого, у меня уже есть.
Я буквально задохнулась от возмущения на такое убогое и мерзкое предложение! Фыркнула и, не удержавшись, засмеялась в голос. Нервы не выдержали, окончательно разрушив во мне остатки здравого рассудка. Этот смех не выражал моего веселья или радости, это было отчаяние и чувство обреченности! Теперь я точно осознала, в каком положении оказалась!
Истерика накатывала лавиной, не давая успокоиться. Я смеялась, а по щекам катились соленые слезы. Я качала головой в стороны, плотно закрыв глаза и не обращая внимания на слова Шевцова. Я их даже не понимала, находясь глубоко в себе и в своих мыслях! Представила только, что я должна сделать в обмен на свою жизнь, как к горлу поднималась тошнота, унимать которую с каждой секундой становилось все тяжелее.
