В глубине души появился ужасающий страх. Насколько бы смелой я себя не считала, страх перед смертью стал побеждать. Грудь заходила ходуном от тяжелого дыхания, тело пробила крупная дрожь, зубы застучали друг о друга. Я забыла о боли, что остро чувствовала до этого, колени больше не горели, и холода я не ощущала. Внутренняя пустота заполнялась липким страхом. Бросив беглый взгляд на Виктора, я поразилась. Он сидел в расслабленной позе, взгляд прямой и сосредоточенный. Ни страха, ни сомнений я в нем не увидела. Злость и ярость, смешанные с презрением — вот что искрилось в его глазах.
Отморозки смотрели на нас свысока, чувствуя свою силу и превосходство. Знали, что имеют на это право. Рыжий и Петр прошли вперед, направляясь в мою сторону. Они надвигались на меня словно туча. Я стала вжиматься в стену, желая прирасти к ней и слиться воедино. В спину впивались шероховатые неровности стены, но я особо не чувствовала этой боли. Я поджала под себя ноги и с вызовом посмотрела обоим в глаза. Рыжего это позабавило, а вот Петя остановился, широко расставив ноги перед моими коленями, специально упираясь носком ботинка в рану. Я зашипела, сдерживая себя, чтобы не закричать.
Сволочь! Ему-то что я сделала? Неправильно смотрю?
— Молот интересуется, поговорили вы по душам или еще нет? — с мерзкой ухмылкой задал вопрос рыжий, поворачиваясь от меня в сторону Виктора. Мы оба молчали. — Ну раз тишина, значит, поговорили! Шевцов приглашает даму на разговор! Ты ведь не против?
Последний вопрос рыжий задал Виктору, поворачиваясь ко мне спиной. Я посмотрела на Виктора и заметила, как заходили желваки на его лице. Ноздри зло расширились, а глаза метали молнии на довольное лицо рыжего. Я понимаю, что теперь не имею права на защиту и поддержку Виктора, но как же просила душа! Он молчал, лишь изредка бросая на меня короткий взгляд, не выражающий никаких эмоций, словно его заморозили!
— А что же Шевцов сам не спустился к нам? Струсил? — неожиданно заговорил Виктор, переведя взгляд на рыжего. Я шумно выдохнула, почувствовав некое облегчение от его слов. — И почему не поговорить со мной? У нас больше «своих» дел, нежели у него с девушкой!
— А тебя это не должно волновать, Буров! Шеф сказал — мы выполняем! — выплюнул рыжий, на что Виктор усмехнулся.
— Верные псы, работающие за брошенную кость! — с презрением сказал Виктор и сплюнул в сторону.
Я напряглась, стоило заметить, как Петр дернулся и рывком схватил Виктора за прилично потрепанный воротник рубашки. Ткань с треском затрещала под сильным захватом, и оторванный кусок остался в руках парня. Тот отбросил его в сторону, и ткань отлетела мне на колени. Я быстро схватила лоскут, сжав в ладони, словно нечто ценное. Петр же не остановился на рубашке, резко нанес точный удар Виктору в челюсть, и тот тяжелым камнем упал на бетон. Я вскрикнула, подскакивая с места и пытаясь нанести удар Петру. Но он моментально повернулся и, не обращая внимания на приказы рыжего остановиться, дал мне сильную пощечину, от которой я отлетела в сторону, больно ударившись головой о стену.
— Хватит, я сказал! — громко рявкнул рыжий, хватая ублюдка за плечо. — Молот будет недоволен, что ты тронул следачку!
Пока они выясняли отношения, у меня было время прийти в себя. Я с трудом приподнялась на локте и приложила руку к горящей щеке. Во рту собралась много слюны с привкусом крови. Поморщилась и отвернувшись сплюнула ее в сторону, придерживая опухающий под ладонью уголок рта. Голова кружилась, глаз заволокло пеленой от удара о стену. Мутным взглядом я рассмотрела Виктора, лежащего на боку с закрытыми глазами и поджатыми под себя ногами. Грудная клетка медленно вздымалась, изо рта стекала тонкая красная струйка крови. Удар был сильный и резкий. Но он жив — это самое главное!
Решив между собой, кому что делать, рыжий отпихнул Петра в сторону, а к себе подозвал одного из парней с оружием. Тот в секунду оказался рядом с ним, а Петр занял его место, недовольно наблюдая за происходящим.
— Бери девчонку и веди к Молоту, иначе он нам устроит! И так замялись тут! А я приведу «этого» в чувство! — дал распоряжения рыжий и кивнул в сторону лежащего Виктора. — Выполняй!
Я сжалась, предчувствуя прикосновения борова к себе. Он не церемонясь схватил меня под локоть и буквально подбросил вверх. От боли в конечностях я вскрикнула, пытаясь устоять на ногах. С колен снова сочились ручейки крови, неприятно стекая по ногам. В босую подошву впивались мелкие камешки.
— Пошевеливайся! — недовольно буркнул мужлан, не заботясь о причиненной мне боли. — Давай, иди!
Я не успевала переставлять ноги, спотыкаясь о неровности пола и отбивая до крови пальцы. Подходя к двери, я обернулась, желая еще раз увидеть Виктора. Посмотреть, может быть, он пришел в сознание. Было страшно оставлять его одного, наедине с головорезами, в особенности с Петром. Его жестокость и ярость по отношению к Бурову меня потрясла. Вдруг они его убьют, пока я буду у Шевцова, и живым я его больше не увижу!
