Плантация Бель Авенир находилась гораздо дальше от города, чем могла подумать Эрика. В этой стране пара часов плавания на лодке означала то же самое, что и удаление от цивилизации. Первые недели, которые Эрика провела в доме ван Драгов, показались ей ужасными. Как только Эрнст ван Драг уходил из дома (что происходило каждое утро, причем очень рано — он уезжал для того, чтобы контролировать рабочих на лесных участках), начинался настоящий хаос. Невоспитанных, наглых детей вряд ли можно было укротить — это не удавалось ни домашним рабыням, которых, хотя они и очень старались, милые детки едва ли воспринимали всерьез, ни самой Фриде ван Драг, которая скрывалась в своих покоях, куда ее отпрыскам вход был запрещен. Младшие члены этого семейства не испытывали уважения и к Эрике, тем более что они быстро обнаружили, как можно ее отвлечь. Они заставляли маленького Райнера плакать, а потом делали все, что хотели. Дисциплина и порядок в этом доме воцарялись только тогда, когда хозяин был на месте. Под строгим взглядом высокого мужчины дети затихали, и хотя бы предвечерние часы проходили более-менее спокойно.
По вечерам Эрика чувствовала себя совершенно разбитой. Беспокойство из-за детей, наблюдение за которыми, собственно, и было ее задачей, и постоянные попытки успокоить Райнера, который из-за шума вокруг становился все капризнее, очень нервировали Эрику. Она не знала, как взять ситуацию под контроль, и уже начала сомневаться в том, что это было хорошей идеей — согласиться на должность воспитательницы в Бель Авенир. В доме жили шестеро детей: Геерт, Харм, Ян, Рутгер и девочки — Эдит и Анка. Два старших сына, Антон и Фриц, уже переселились в город и ходили там в школу. Девочки были испуганными созданиями. Они в основном сами себя занимали — играли с куклами или ходили следом за чернокожей кормилицей, вцепившись в ее юбку. А вот четверо мальчиков в возрасте от шести до десяти лет были настоящими маленькими тиранами. Если они не дразнили своих сестер, то командовали домашними рабами, которые послушно исполняли все, что требовали от них юные масры, какими бы глупыми ни были их приказы.
Эрика приходила в ужас каждый раз, когда видела, насколько у этих детей отсутствует уважение по отношению к людям. Они обращались с домашними рабами, как с дрессированными обезьянами. В доме ван Драгов существовала традиция: каждый ребенок, которому исполнялось пять лет, получал в качестве подарка ко дню рождения личного маленького раба. Этот ребенок-раб был на два или три года старше, чем его новый хозяин, и обязан был служить ему в любое время, не проявляя собственной воли и желаний. Ведь только так, заявил хозяин дома Эрнст ван Драг, когда Эрика обратилась к нему с вопросом по поводу такого обычая, дети смогут научиться правильному обращению с подчиненными и сами воспитают себе надежных и преданных домашних слуг.
Эрика снова и снова раздумывала над тем, как ей взять под контроль эту ораву. В конце концов ей помог случай.
Однажды с утра, когда Эрика хотела приступить к выполнению обязанностей домашней воспитательницы и попыталась усадить за стол всех шестерых детей, она в соседней комнате случайно застала Харма, который дразнил маленького Райнера, наверное, надеясь на то, что им удастся избежать надоедливого урока, если ребенок Эрики будет кричать. Эрика увидела, как восьмилетний мальчик так больно дернул маленького Райнера за ручку, что грудной ребенок вздрогнул от боли и закричал. У нее перед глазами повисла красная пелена. Накопившаяся в ней за последние недели ярость разрядилась, как взрыв, при виде того, как мучают ее сына. Эрика схватила Харма за плечи, развернула его и изо всей силы влепила ему звонкую пощечину. Прежде чем ребенок смог отреагировать, она наклонилась к нему так, что ее лицо очутилось прямо перед расширенными от страха глазами мальчика.
— Если я еще хотя бы раз, — угрожающим тоном произнесла она, — увижу тебя за этим занятием, я расскажу обо всем твоему отцу, а потом… да бережет тебя Бог. Ты почувствуешь, что будет, когда он узнает, что вы не выполняете его требований.
Из глаз мальчика покатились слезы. У Эрики тут же появилось чувство вины из-за того, что она так грубо обошлась с ним. Харм проскользнул мимо нее из комнаты. Пока Эрика успокаивала Райнера, она слышала, как Харм поспешно усмирял своих братьев и как они послушно уселись за стол. Ее приступ гнева явно внушил детям уважение.
Эрика надеялась, что Харм ничего не расскажет родителям об этом случае. Она чувствовала себя не в своей тарелке и не знала, как ей самой к этому относиться. Однако реакция Харма на ее угрозу неожиданно открыла перед ней новые возможности в обращении с детьми. К Эрнсту ван Драгу дети испытывали большое уважение, и Эрика решила использовать это в своих целях.
