Юлия застывшим взглядом смотрела на улицу перед домом. Она не решалась выйти наружу. Прилично ли ей выходить из дома в одиночку? Конечно, она могла попросить сопровождать ее Фони или Хедама — старого сгорбленного домашнего раба. На улице время от времени Юлия видела женщин, проезжавших мимо дома в красивых маленьких каретах, за которыми всегда бежали слуги. Но, с одной стороны, она не знала, где можно заказать такую карету, а с другой — не могла сказать кучеру, куда ее везти. А что касается прогулки пешком… Тут вообще не было белых людей, которые ходили бы пешком. Значит, Юлия будет привлекать к себе внимание, если выйдет погулять на улицу. Но все равно ей очень хотелось выбраться наружу — Юлии не терпелось увидеть город.
Когда после обеда ей доложили о прибытии гостя, Юлия удивилась. О Мартине и Питере она ничего не слышала со времени их приезда. Неужели это они?
Юлия быстро умылась и поспешила вниз. Там, в холле, стоял Жан Риард. Ее сердце на секунду остановилось, а щеки запылали.
— Мефрау Леевкен, рад вас видеть. — Он галантно взял ее руку и поцеловал тыльную сторону кисти.
Юлия невольно улыбнулась — на плантации он никогда не вел себя так официально. И никогда не был так хорошо одет, как она теперь с радостью отметила. В Розенбурге Риард носил практичные хлопчатобумажные рубашки, теперь же стоял перед ней в жакете. Его светлые волосы были тщательно зачесаны назад, а синие глаза лукаво блестели. Сердце Юлии подпрыгнуло.
— Мефрау Леевкен, я тут подумал, что вы, наверное, хотели бы посмотреть город. Я приехал в карете, так что, если у вас есть свободное время, буду рад вас сопровождать.
— Разумеется, у меня есть время.
Юлия тут же приказала Фони подать ей зонтик от солнца, шляпу и перчатки, а затем под руку с молодым человеком сошла по лестнице вниз к карете.
Парамарибо был воплощением образа процветающего колониального города. На улицах находилось множество людей разных оттенков кожи. В ушах у Юлии шумело от многочисленных голосов. Она слышала крики торговцев, которые, сидя в маленьких лавках, расхваливали свои товары; болтовню женщин-рабынь, которые встречались маленькими группками на обочине дороги; радостные вопли полуголых цветных детей, шумно носившихся по улицам. Радостное настроение захватило и Юлию — как все же тихо и одиноко было на плантации! Правда, она никогда не жила в большом городе, да и в маленьком Эльбурге, кроме базарных дней, тоже ничего особенного не происходило, однако простое присутствие множества людей являлось для нее приятным разнообразием после размеренной обыденности в окружении одних и тех же лиц.
Кири следовала за каретой пешком. Это, опять же, было несложно, потому что Жан Риард дал указание кучеру ехать медленно. Юлия была благодарна ему за такую предусмотрительность — в конце концов, она ведь не могла ехать по городу одна с молодым человеком. Правда, она не думала, что кто-нибудь здесь помнит ее, но, в конце концов, никогда не знаешь…
Может быть, у нее даже будет возможность увидеть Эрику и Вильму? Если бы она только знала, где их искать… Эрика, наверное, находилась в миссии. Об этом можно будет спросить у господина Риарда. Но вот Вильма… Город был не маленьким.
Юлия была рада, что Риард не забыл о своем обещании и теперь возил ее по городу. Иначе одиночество, вполне вероятно, настигло бы ее и тут. Юлия с восхищением смотрела на кирхи и синагоги, старые колониальные здания и недавно построенные дома. Риард рассказал о двух больших пожарах, которые опустошили город пару десятков лет назад, вследствие чего возникло много новостроек. Юлия внимательно слушала его. Бухгалтер еще на плантации произвел на нее впечатление довольно образованного человека, но здесь он проявил себя во всем блеске своей эрудиции. Ему было что рассказать. Подмигнув, он подчеркнул значение искусно завязанных тюрбанов на головах рабынь. Поскольку рабыням было запрещено в обществе разговаривать о своих хозяевах или поддерживать между собой слишком тесные отношения, они использовали в качестве средства общения платки и тюрбаны. Таким образом, головные уборы сообщали важнейшие подробности из жизни своих хозяек — например, роды, смерть, семейное положение, возраст, а также соответствующее настроение. Жан Риард указал на женщину, стоявшую на обочине дороги. Ее платок был уложен так, что на нем образовалось множество острых уголков.
— Это означает «оставь меня в покое», — засмеялся он. — Я узнал об этом еще в детстве от своей кормилицы.
Юлия едва могла поверить тому, что услышала, но когда внимательнее рассмотрела, какими разными были узлы на платках, как эти платки были переброшены и завязаны…
Жан Риард попросил остановить карету возле большого парка, и дальше они пошли пешком. Кири торопилась за ними, чтобы держать над Юлией зонтик — за каждой дамой, которая встречалась им на пути, обязательно шла рабыня. Без сомнения, Кири старалась не слишком приближаться к своей миси и вскоре вспотела, держа на вытянутой руке зонтик над головой Юлии.
