Юлия, находившаяся на верхней палубе, чувствовала себя примерно так же. Слова Вима глубоко потрясли ее, и пусть даже она не хотела признаться в этом себе самой, однако думала об этом больше, чем ей хотелось. Снова и снова Юлия приходила к выводу, что Вим не прав. Она сама выбрала Карла Леевкена, и этот союз не имел никакого отношения к ее наследству. Впереди у нее была жизнь, на которую она решилась, и Юлия изо всех сил старалась нарисовать себе Суринам в самых светлых красках. Конечно, она иначе представляла себе жизнь с Карлом, но даже он со временем научится обращаться с ней более бережно.
Каюта Карла и Юлии была маленькой, но удобной. Однако уже через несколько часов после того, как судно вышло из порта, Юлия почувствовала, что ей не хватает воздуха. Карл бросил куртку на кровать, а затем исчез где-то внутри корабля. Когда через некоторое время он не вернулся назад, а теснота маленького помещения все больше и больше душила Юлию, женщина схватила свою накидку и стала искать дорогу на палубу.
Немного погодя Юлия уже стояла у поручней и смотрела на проплывающий мимо пейзаж. Уже несколько миль корабль «Zeelust» двигался по Североголландскому каналу — из Амстердама мимо Алькмаара в сторону Ден Хельдера. Он плыл через страну, вместо того чтобы сразу выйти в открытое море. Карл объяснил Юлии по дороге в порт, что большой залив Зюдерзее, то есть бухта, которая простиралась до самого Амстердама, была слишком мелкой для того, чтобы там могли пройти большие, тяжелогруженные суда. Поэтому и был построен этот канал, о котором Юлия раньше ничего не знала. Правда, сказал Карл, существовал еще один путь через каналы в Роттердам, но поскольку корабли на этом пути должны были тянуть лошади, он был более продолжительным и, таким образом, уступал более короткому пути к морю.
Роттердам! Да, Юлия помнила, как, будучи еще ребенком, смотрела на лошадей, которые тащили по каналам большие торговые корабли. Как они с матерью и отцом стояли на берегу и…
Юлия резко отогнала эти мысли. Ей нужно было смотреть вперед, в будущее.
В последующие дни она робко исследовала корабль, начиная со своей каюты на верхней палубе. Высокие мачты, многочисленные палубные надстройки и такелаж внушали Юлии страх. По палубе постоянно бегали матросы. Они тащили канаты или карабкались наверх, к парусам. Странно, но на корабле, как и в тесной каюте, вряд ли можно было двигаться свободно. Каждый метр, казалось, выполнял особую задачу. Однажды один из матросов, проникшись к Юлии сочувствием, когда она, вынужденная уступить место одному из моряков, забилась в угол, указал на несколько ступенек, ведущих к палубной надстройке. Там было спокойнее.
— Это место отведено специально для пассажиров, мейюфрау. — Матрос позволил себе бросить тоскливый взгляд на сменяющиеся за бортом корабля пейзажи. — Ранним летом здесь прекрасный вид на поля тюльпанов, — заметил он тихо.
Юлии показалось, что в его молодых глазах светится не жажда странствий, а скорее тоска по родине.
На палубе было еще холодно, и, вероятно по этой причине здесь почти не было пассажиров. Что, впрочем, не смущало Юлию — ей нужно было время, чтобы подумать. Слова Вима не выходили у нее из головы. Неужели Карл действительно женился на ней только ради денег? Юлии не хотелось в это верить. Карл был так мил с нею, так… По крайней мере, он был таким в Амстердаме, и, по крайней мере, когда рядом с ними находились другие люди. Сейчас же, на корабле, он лишь изредка сопровождал свою жену, не говоря уже о том, чтобы вести с ней долгие беседы, о которых она так мечтала. Собственно говоря, Юлия видела его лишь во время обеда и ужина. Затем он с радостным видом исчезал в трюме корабля, чтобы ночью появиться снова, уже навеселе.
— Лучше всего убивать время за карточной игрой, — смеясь, сказал он, когда Юлия однажды заговорила с ним об этом.
Неужели он и в Амстердаме так много пил? После их свадьбы, конечно, нет. А прежде? И что, собственно говоря, она вообще о нем знала?
Тем временем корабль прошел между северной частью материка и островом Тексел через Марсдип, морской пролив с сильным сезонным течением. Были подняты большие паруса, что сразу же позволило судну «Zeelust» набрать бóльшую скорость.
