— Забудь об этом, парень, — высокомерно заявлял он, сидя в своем гамаке. — До тех пор пока мы не выйдем из канала и не пройдем мимо Англии, капитан никого наверх не выпустит. Дело в том, что в прошлый раз эти сельские работяги так напились, что поломали почти все надстройки на палубе. А крестьяне, которых он должен был переправить за океан, целыми днями так рыгали на палубу, что полностью ее изгадили. И вот теперь капитан старается держать всех под палубой, где одни могут цепляться за свои бочки, а другие — за ведра. — И он со злорадной ухмылкой указал на Йозефу, обхватившую руками ведро. Ее непрерывно тошнило.
Эрика вздохнула:
— А сколько времени пройдет, пока мы минуем Англию?
Фергер лишь пожал плечами и снова улегся в свой гамак.
Эрика подозревала, что он не совсем добровольно занял пост охранника. Но, с другой стороны, здесь, внизу, ему не приходилось заниматься тяжелым физическим трудом. Дважды в день Фергер поднимал свое массивное тело из гамака, шел вверх по трапу, а через некоторое время возвращался назад, держа огромный горшок с едой. Маленький худенький корабельный юнга шел следом за ним, неся корзину, полную корабельных сухарей. Ежедневный суп был жидким, в нем никогда не было мяса, однако там все же плавали овощи. Питание было скудным, но этого было вполне достаточно.
— Мы ведь находимся не в первом классе, — бросил Райнгард Эрике, когда она, подняв брови, размешивала жидкую бурду. — И вообще, у нас скоро будет очень много экзотических лакомств.
«…если мы до тех пор не помрем от голода», — подумала Эрика, а затем жадно съела свою порцию.
Фергер всегда отсыпал в свою миску самую большую порцию, а затем посылал юнгу с остатками пищи вниз, в грузовые трюмы. И всегда, когда юнга появлялся наверху, его лицо было бледным, а вид — испуганным. Эрика не могла понять, что юноша делает внизу с остатками супа, и однажды спросила об этом матроса.
— Там скот… две скотины, — хрюкнул Фергер и ухмыльнулся.
— Свиньи? — уточнила Эрика, но не получила ответа.
Ей на ум не пришло больше ни одно животное, которое можно было бы держать на корабле и кормить остатками супа.
Когда через четырнадцать дней пассажиры средней палубы наконец-то получили разрешение выйти на свежий воздух, Эрика была разочарована открывшейся перед ней картиной. Перед ней было море, широкая водная гладь, ни кусочка суши на горизонте, никакой обрамленной пляжами линии побережья. Бесконечность, безграничность этой картины сразу же дала повод Йозефе запричитать. Ее муж сказал, что лучше всего провести сейчас небольшой молебен, необходимый для того, чтобы уменьшить опасности и тяготы дальнейшего путешествия. В то время, когда компания лесорубов уселась на носу палубы между канатами и короткими веревками и снова стала предаваться обильным возлияниям, группа гернгутеров нашла себе защищенное от ветра место.
Эрике с трудом удавалось понимать смысл слов, которые произносил брат Вальтер. Она снова и снова с любопытством и осторожностью поднимала голову, чтобы осмотреть корабль. Райнгард бросил на нее укоризненный взгляд. В конце концов, это была ее обязанность — повторять молитву. Однако он был все же рад, что его жена не превратилась на море в такое жалкое, хнычущее существо, как Йозефа.
До отъезда между ними возникла некоторая напряженность. Слишком много вопросов нужно было решить за очень короткий срок. В такой обстановке, бывает, слово заходит за слово… Райнгард не мог понять опасений своей жены. Эрика быстро смирилась с тем, что ей придется держать при себе мысли об их миссионерском путешествии. И вообще, ей не пристало жаловаться.
Сейчас, медленно обводя взглядом корабль, Эрика увидела на палубе у кормы какую-то палубную надстройку. Ее внимание привлекли люди, которые там находились. Возле поручней сидели дамы в изящных платьях. Они расположились на настоящих стульях! Взгляд Эрики на короткое время остановился на одной из молодых женщин, которая, казалось, с любопытством разглядывала пассажиров в передней части палубы.
«Интересно, каково это — плыть на таком судне первым классом?» — пронеслось в голове у Эрики. Спят ли там пассажиры на кроватях или отдыхают в раскачивающихся гамаках так же, как и они? Наверное, они спят в постелях и еда там определенно лучше, чем жидкий суп. «Подумай о бедных людях в Индии», — вспомнила Эрика слова матери. Ее мать, царство ей небесное, всегда порицала Эрику, когда ту одолевали алчные мысли о хотя бы небольшой роскоши. Теперь она сама упрекнула себя: таких желаний у нее быть не должно. В конце концов, они ни в чем не нуждались… кроме свежего воздуха, личного пространства и здорового питания.
Эрика снова опустила голову, сосредоточившись на словах брата Вальтера.
