— К тому времени, когда должен был родиться ребенок… в общем, случилось нечто ужасное. — Вильма опустила глаза. — Говорят, что Фелис, скорее всего, не смогла справиться с одиночеством на плантации. Она страдала душевным заболеванием. Да, эта страна иногда готовит нам тяжкие испытания…
— И что с ней произошло, Вильма? — нетерпеливо спросила Юлия, хотя и не была уверена в том, что вообще хочет об этом знать.
Вильма отвернулась.
— Фелис покончила с собой, бросившись в реку, — в конце концов сказала она. — Это было ужасно! Ее нашли лишь несколько дней спустя. Ну и…
— А что произошло с ребенком? — Юлия чувствовала себя словно под наркозом. Какая трагедия там разыгралась?
— Ребенка не нашли. Никто не знает, родила ли Фелис, прежде чем совершить самоубийство, или забрала его с собой на тот свет… Никому не известно, что на самом деле случилось той ночью на плантации Розенбург. — Вильма вздохнула. — После этого отец Фелис устроил Карлу Леевкену нелегкую жизнь. Он считал, что это зять довел его дочь до самоубийства. С тех пор ваш Карл удалился от общества.
Юлия была потрясена. Какой ужас! Но, может быть, именно этим объяснялось поведение Карла. Может быть, он еще не смирился со своей потерей. В Нидерландах ему стало легче, но теперь, когда он возвращался на родину, его, видимо, снова начали мучить воспоминания. Юлия решила впредь относиться к мужу с бóльшим терпением. Может быть, его перепады настроения связаны с этой историей.
Юлия обняла Вильму.
— Я благодарна вам, Вильма, за то, что вы мне об этом рассказали. Может быть, это и вправду поможет мне несколько лучше понять Карла.
Женщина ободряюще пожала Юлии руку.
— Завтра, деточка, снова приходите на палубу. Не прячьтесь здесь внизу одна, это нехорошо.
С этими словами Вильма попрощалась.
Однако Юлии хотелось спрятаться куда-нибудь подальше, под одно из одеял, и лучше всего — навсегда. Несмотря на объяснения и благие намерения, она испытывала страх. Страх перед Карлом. Ее еще никто никогда не бил.
Кири умирала от жажды. Ее губы пересохли и потрескались, и, кроме того, у нее в желудке урчало так громко, что этот звук почти заглушал тихий плеск воды. Пока лодка плыла по темной реке, ночь закончилась. А потом солнце нагрело тент. Однако мужчины не замечали присутствия Кири. Они продолжали работать веслами, направляя лодку вниз по реке. Пару раз они сворачивали в один из каналов, служивших водными путями, соединявшими всю страну, и говорили о том, что они будут делать в городе со своей вновь обретенной свободой.
Лишь поздно вечером они добрались до своей цели. Кири удивилась, что мужчины спокойно направляют лодку к оживленным водным путям, однако, похоже, они были уверены в том, что делают. И действительно, на них никто не обращал внимания, иначе их давно бы уже задержали. Лодка постепенно стала замедлять ход и, покачиваясь, приблизилась к одному из причалов, где и остановилась. Мужчины сразу же куда-то убежали.
Кири подождала еще некоторое время, но, не услышав ни звука, осторожно подняла тент и огляделась. По другую сторону причала она увидела дома, много домов. Неужели она попала прямо в Парамарибо, в столицу? Она еще никогда там не была, но других больших городов здесь, собственно говоря, не было.
Тело Кири одеревенело от долгого лежания. Девочка выбралась из своего укрытия и осторожно выглянула из-за причала, чтобы рассмотреть находящуюся за ним улицу. Нигде не было видно ни одного человека. Насколько ей позволяли онемевшие ноги, Кири спешила найти укрытие в темноте между домами. Мысли вихрем проносились у нее в голове. Что же ей делать? Стала ли она теперь беглой рабыней? Кири знала, что угрожало сбежавшим рабам. Или же она стала свободной, потому что, собственно говоря, никогда не работала на плантации? В конце концов, она там не родилась и никто ее не покупал.
Тем временем девочку одолела сильная жажда, которая отодвинула на задний план остальные проблемы. Кири нужна была вода. На заднем дворе одного из домов она обнаружила бочку, в которую с крыши стекала дождевая вода. Кири жадно набрала ценную влагу в руки, поднесла ее ко рту и напилась. Затем девочка крадучись пошла дальше.
В одном из садов Кири увидела дерево манго, увешанное фруктами. Воровать нельзя, это она знала, но ей так хотелось есть, а на дереве было полным-полно плодов… Мучаясь угрызениями совести, Кири осторожно сорвала один плод и направилась дальше.
Здания здесь были совершенно иными, не похожими на большой дом хозяина плантации Хеегенхут. Они стояли вплотную друг к другу, с узкими проходами на улицу для рабов и высокими воротами для проезда карет. Кири показалось, что строения здесь были расположены по кругу. Она почувствовала, что ее несколько угнетает эта теснота. Задние дворы, казалось, служили рабам местом для жилья и работы. Маленькие хижины прижимались к заборам и сараям. Время от времени какая-нибудь из собак издавала тихое рычание, когда Кири кралась мимо. Задние дворы были совсем не такими чистыми, как можно было предположить, глядя на фасад.
