Кири старалась идти как можно ближе к Амру — остальным не обязательно было слышать то, что она говорит.
— Амру, а почему сегодня ночью Дэни был здесь?
Старая рабыня рассмеялась:
— Мы же должны были где-то раздобыть курицу. Украсть ее с плантации трудно. А курица…
Кири увидела заговорщическую улыбку на лице Амру.
— Теперь ты кое-что должна Дэни, а значит, он снова придет и захочет встретиться с тобой.
Сердце Кири забилось так часто, словно готово было выскочить из груди. Он опять захочет с ней встретиться! Причина, по которой был проведен ритуал, была уже забыта.
Эрика с печальным видом сидела в тени высоких королевских пальм, обрамлявших гавань. Она слушала тихий плеск воды и наблюдала за тем, как несколько птиц пытались стащить рыбу с рыбацких лодок. Райнер лежал рядом с ней в корзинке и спал. Он был спокойным ребенком. Дерама предупредила Эрику:
— Береги своего сына: он родился немного раньше срока. Хорошо его корми и почаще бери с собой на свежий воздух. Белые люди растят своих детей изнеженными, а им надо сразу же привыкать к здешнему климату. Тогда позже им будет легче. И не носи малыша с собой в лечебницу: это слишком опасно для него.
Эрика следовала советам старой знахарки. Она, как только снова встала ноги, везде брала сына с собой.
Обязанностей у нее было не особенно много. Йозефа занималась немногочисленными пациентами, а братья-миссионеры всю необходимую работу возложили на рабов. Эрике оставалось лишь прогуливаться и смотреть, чтобы все было в порядке. Таким образом, у нее вошло в привычку вечером, когда постепенно спадала дневная жара, уходить в порт. Здесь, где всегда бурлила жизнь, она чувствовала себя ближе к мужу, здесь ей легче думалось.
Эрику одолевало желание броситься на поиски своего супруга. Она очень тосковала по нему. Ей так хотелось снова увидеть его. Но как? У нее не было денег, не было доходов и был маленький ребенок. Так что же, сидеть и ждать? Нет, это не выход. После родов Эрика быстро набралась сил. За Райнером легко было ухаживать, он был здоровым ребенком. Может быть, через несколько месяцев она сможет решиться на путешествие. Однако была еще одна проблема — деньги. Ей придется заботиться о себе самостоятельно, денег от общины она не получит. Миссионерская деятельность не была направлена на обогащение. Значит, уехать она пока что не сможет.
Эрика так углубилась в свои мысли, что не сразу заметила лодку, причалившую недалеко от нее. Целая толпа белых детей с громкими криками вскарабкалась на мол и стала там играть. Крепкая женщина высокого роста, за которой следовала рабыня, державшая у нее над головой зонтик от солнца, наблюдала за этой сценкой. Прямо перед скамейкой, на которой сидела Эрика, два мальчика затеяли борьбу. Один толкнул другого, и, прежде чем женщина, стоявшая позади, смогла хоть что-то сказать, второй мальчуган споткнулся и с отчаянным криком упал с края мола, но все-таки успел уцепиться за швартовный кнехт. Его ноги болтались над водой.
Эрика среагировала первой. Она вскочила и, сделав несколько быстрых шагов, очутилась возле мальчика, схватила его за шиворот и вытащила снова на твердую землю. Тот сразу же с ревом побежал к своей матери, однако вцепился не в ее юбку, а в юбку рабыни, которая наблюдала за происходящим, разинув рот. Рабыня и дальше продолжала держать одной рукой зонтик над головой хозяйки, а другой обняла мальчика, успокаивая его.
Затем наконец оцепенение спало с белой женщины, и она подошла к Эрике, несмотря на то, что ее зонтик от солнца не успел за ней последовать. Она обеими руками схватила Эрику за руку и от всей души стала ее благодарить:
— Спасибо! Спасибо! О, боже, он мог утонуть!
Однако прежде чем Эрика успела ответить, женщина неожиданно отпустила ее руку, схватила мальчика, который толкнул другого, и влепила ему звонкую пощечину. Ребенок тут же помчался к рабыне и вцепился в ее юбку, и теперь уже оба мальчика рыдали, уткнувшись в истрепанную юбку служанки.
— Извините, эти дети выводят меня из себя… Джетта, а ну-ка позаботься о том, чтобы они успокоились!
Рабыня Джетта передвинула детей назад, себе за спину, и поспешила с зонтиком к хозяйке. Остальные четверо детей между тем уже выстроились за рабыней, однако, испуганно глядя на белую женщину, вероятно, свою мать, боялись издать хотя бы звук.
— Меня зовут Фрида ван Драг, — снова обратилась высокая женщина к Эрике. — Я должна еще раз вас поблагодарить. Разрешите пригласить вас завтра вечером на кофе — это, пожалуй, самое малое, что я могу для вас сделать.
Эрика, бросила взгляд на стоявшую на скамейке корзинку, в которой спокойно спал маленький Райнер, не обращая внимания на весь этот спектакль, и уже хотела отказаться от приглашения, но тут взгляд госпожи ван Драг упал на ребенка и у нее вырвался возглас умиления:
— О, у вас грудной младенец… Разрешите?
Она нагнулась над корзинкой и блестящими глазами посмотрела на малыша.
