За то время, что он ее не видел, повариха почти не изменилась: круглое радушное лицо, тщательно убранные под чепец седые волосы, плавные движения - Коррис всегда удивлялся, как изящно движется эта немолодая и отнюдь не худая женщина.
- Ой, да скажешь тоже! Ты небось голодный? Хозяин-то пока еще проснется, а я тут пирожков с яблоками сготовила, твоих любимых.
- Мм, а запах-то какой! Ула, тебе никто в империи и в подметки не годится! - закатил глаза Коррис, откусывая от ароматного горячего пирожка.
Повариха села напротив, сложив руки под пышной грудью и с умиленной улыбкой наблюдая за уплетающим пирожки Коррисом, а потом тихо вздохнула:
- Эх, Кор, жениться бы тебе да деток завести... Уже ж не мальчик...
Коррис только усмехнулся:
- Ула, я не богат и не красавец, так что прелестные реи меня вниманием не жалуют. Да и скажу честно, я всё же хотел бы жениться по любви, а не только ради наследников. Может, и хорошо, что кроме длинной родословной мне похвастать нечем.
Улана отвернулась к печке, поджав губы, но Коррис всё равно услышал, как она бурчит себе под нос про глупых девиц, ничего-то в настоящих мужчинах не понимающих, и весело рассмеялся. Затем посерьезнел и спросил:
- Ула, а как тут дела?
Повариха нахмурилась и покачала головой:
- Не очень-то хорошо. Хозяин сильно сдал после удара, порой заговариваться стал. И еще недавно какие-то вести недобрые получил, злился сильно, мы уж боялись, как бы снова удар его не хватил...
- Вести? О чем? - насторожился Коррис.
- Не знаю, мальчик мой, но как бы не о тебе... Ты чего натворил-то?
Коррис отвернулся:
- Я служил империи так, как считал правильным. Но не уверен, что отец сможет это понять...
- Ох, Кор, я тебе верю, и матушка бы твоя поняла, пусть ей земля будет пухом... Ритана, ты чего тут делаешь?
- Хозяин проснулся, велит завтрак подавать. И вас, рен Коррис, зовет, - ответила та.
- Скажи отцу, что я подойду после завтрака.
Улана быстро собрала поднос, и Ритана убежала. Повариха вздохнула:
- Иди уже, мальчик. Да не серчай на отца особо, коль что, все ж он уже немолод...
Посмотрев вслед Коррису, Улана вернулась к работе: руки ее ловко порхали над столом, но мысли были далеко. Как ее мальчик не пытался скрыть за улыбкой свои чувства, она видела, что ему нелегко, да и спит он плохо - мучившаяся бессонницей женщина легко узнала приметы этого на его лице...
Коррис медленно поднялся по лестнице и повернул налево. Толкнув дверь, он оказался в кабинете. Его отец редко посещал эту комнату: делами поместья он не занимался, лишь получая оттуда небольшую сумму ежегодно, жил же на пенсию, что полагалась ему как бывшему гвардейцу. Тем не менее, комната была в идеальном порядке, так что Коррис опустился в одно из кресел, потер виски - начала болеть голова - и прикрыл глаза, ожидая отца. Сцепил пальцы в замок - настолько сильно, что они побелели, и тут же усилием воли заставил себя опустить руки на подлокотники кресла: любой, кто знал его с детства, узнал бы в этом жесте привычный признак крайнего волнения...
Примерно через четверть часа он услышал шаркающие шаги. Отец вошел в комнату, кивнул ему и грузно опустился в соседнее кресло. Выглядел он не лучшим образом: погрузневший, с оплывшим лицом и красноватыми прожилками на лице. Взглянув на сына, он тяжело вздохнул и начал:
- Коррис, прости, но разговор будет неприятным. Я получил кое-какие известия из провинции, в которой ты служил, и искренне надеюсь, что это неправда.
- И что это за известия? - сухо поинтересовался Коррис.
- Я даже не хочу об этом говорить, но... Будто бы ты позволял своим людям пытать дворян, смотрел на это и чуть ли не сам это делал! - на лице старшего дер Сартона появилось выражение гадливости.
- А если и так? Если те, кого ты называешь дворянами, предали свою присягу, продавая в рабство свободных граждан империи? Если они отдавали на муки и пытки женщин и детей?!
- Простолюдинов, - отрезал тот, - значит, это правда?! И ради этого ты замарал честь нашего древнего рода?! Ты знаешь, как тебя называют? Вентерисский палач! Никто из дер Сартонов никогда не опускался до такого!
- Лучше быть палачом, чем подонком! А те, кто творит такое, недостойны зваться не только дворянами, но и вообще людьми! Если бы ты видел этих малышей...
- Мне нет дела до крестьянских отродий! Подумаешь, умер десяток-другой, они и без того дохнут как мухи, еще нарожают! Это все твоя мать виновата, вбила тебе в голову разные глупости!
Слова упали, словно молот на хрупкое стекло, и Коррис точно наяву услышал, как разбивается надежда на то, что единственный родной человек сможет понять его... Сглотнув, он тихо произнес, стараясь не выдать своей боли:
- Мне всё равно, что ты говоришь. Если бы мне довелось делать выбор еще раз, я выбрал бы то же самое.
- Ты забываешься! Я не только твой отец, я глава рода дер Сартон. И ты сделаешь так, как я скажу: немедленно подашь в отставку, женишься на той, которую я укажу, и уедешь в поместье. Дадут Боги, со временем твои ошибки забудутся и не повредят твоим будущим детям! Ты слышал меня, сын?
Коррис встал и покачал головой:
