Тогда, два года назад, через неделю после возвращения с гор, она пришла на торг как помощница Ярины: бабка торговалась сама, девочка лишь доставала товар. Фират купил все и, уже уходя, девочка ощутила на себе его задумчивый взгляд. На следующее утро она отправилась за травами в лес, и уже за околицей деревни ее перехватил купец.
— Эй, девица-красавица, — окликнул он ее, — верно ли, что ты помощница Ярины-травницы? И что травы сама собираешь?
— Верно, — коротко ответила Лиасса.
— Тогда есть у меня к тебе одно предложение… Поговорить надо бы, да так, чтоб никто не увидел… Не боись, не забижу!
Лиасса оглянулась по сторонам и кивнула в сторону леса:
— Там, на опушке, — ей было любопытно, что такое этот Фират замыслил? Да еще и красавицей назвал… Не дура ж она, и знает, что некрасивая, выходит, надо ему от нее что-то…
На опушке Фират сразу взял быка за рога:
— Слушай, девица… Вот ты травы сбираешь, да Ярина баба жадная, за медную монетку удавится, и мыслю я, что тебе-то ни монетки не достается. Так ведь?
Она кивнула, а что тут говорить было?
— Так вот, чего скажу-то… Коль ты найдешь какую травку ценную, да сохранить сумеешь или отвар приготовить, я у тебя ее куплю.
— И какая тебе в том выгода?
— А такая, что куплю я ее у тебя вдвое дешевле, чем у Ярины. Но зато деньги только твои будут!
— Вдвое — негоже так-то, сироту забижать! — покачала головой Лиасса. — На десятую долю-то правильней будет!
— Да ну, на десятую мне без пользы совсем! А ну как Ярина прознает? Еще глянь, цену подымет… а вот к половине двадцатую часть добавить — это можно!
Они торговались еще долго, сойдясь в конце концов на том, что Фират будет платить ей три четверти от того, что запрашивала Ярина. Так что с прошлого года в ее тайнике в лесу лежало шестьдесят серебряных монет — целое состояние, сколоченное потом, кровью да бессонными ночами — и именно за ними да цепочкой бегала она ночью. Сейчас ее сокровище хранилось в комнате, зашитое в тюфяк: хоть Ярина и не проверяла комнату Лиассы, рисковать та не желала. А еще в прошлый раз Фират привез ей тетради, куда она тайком от Ярины переписала тот самый травник. И сейчас Лиасса на продажу товар приготовила, вот только… Если бежать, надобно и себе чего оставить!
В свою комнатушку Лиасса вернулась, когда уже почти стемнело. Туго увязанный узелок с монетами она спрятала под юбку, сегодня Фират заплатил ей пятьдесят два серебряных. А еще она новостей наслушалась — именно купцы и привозили их в деревушку. Эх, жаль, что нельзя попроситься с Фиратом, ведь охранники говорили, что лихие люди на дорогах шалить стали! Да только ее побег-то Фирату невыгоден, а коль так — выдаст он ее как пить дать! Нет, надобно дождаться, покамест он уедет… Еще б еды утащить, придется долго по глухим местам идти… Сухари-то она давно сушила да прятала, насбирав целый мешок, а вот мяса бы к ним… Ладно, сейчас не до того! Затеплив лучину, девушка достала крепкую кожаную куртку и штаны и принялась за работу.
Закончила она ее нескоро. Устало разогнувшись, потрясла вещи и довольно улыбнулась: ничего не звенит и не брякает! Дадут Боги, никто и не поймет, что она туда серебро свое припрятала, оставив лишь самую мелкую монетку, а цепочку разогнула да зашила в пояс штанов. Спрятав вещи в сундук, улеглась в кровать и тут же провалилась в сон.
День пролетел в мелких хлопотах, вечером Лиасса сказала Ярине, что с утра отправится за ирным корнем. Рос он в болотистой низине в дне пути от деревни, так что девушка рассчитывала, что пройдет пару дней до того, как ее хватятся. Бабка кивнула:
— Ступай, и правда запасы пополнить нужно. Да набери побольше, а то может и не сможешь скоро по болотам шляться, коль понесешь сразу…
С трудом совладав с собой, девушка почтительно поклонилась и ушла собираться. Эх, плохо то, что ужо осень, весной-то бежать лучше было бы…
Еще не рассвело окончательно, когда Лиасса решительно затворила за собой дверь пристройки. Ну вот и все, кончилась пусть неласковая, да спокойная жизнь… «Помогите мне, Боги! Мамочка, милая, защити!» — истово взмолилась девушка и шагнула вперед.
Наконец-то! Лиасса со стоном опустилась на землю. Даже для нее, привычной к дальним переходам, этот путь выдался нелегким: она шла по лесу целый день, остановившись лишь напиться у небольшого ручейка. Двигалась она все время на юг, так что зашла гораздо дальше, чем когда-либо, ведь в этой стороне не росло особо ценных трав. С трудом сняла сапоги с усталых ног и блаженно вздохнула. Хорошо-то как! Зачерпнула ладошкой воду из ручейка и умыла лицо, а затем потянулась к мешку — пора и поесть. Пара сухарей, небольшой кусочек вяленого мяса — мясо она стащила из погреба, пара глотков ледяной воды…
