— Народ, брат, это стадо. Какая разница овцам, как зовут их пастуха? А вот если пастухом поставят мясника, то и стадо может взбелениться! Так что магами мы воспользуемся, а потом…
— Как бы они не воспользовались нами, не представляю, как с ними бороться!
— Сколько их будет, пять десятков? У меня есть свои способы, — по-волчьи усмехнулся Кейр, — а теперь обговорим детали!
Двое мужчин говорили еще долго, пытаясь составить безупречный во всех отношениях план…
Директор дер Нистер отложил в сторону перо и поднялся с кресла. Подойдя к окну, он некоторое время наблюдал за группками учеников, возвращающихся с занятий. Взгляд его невольно задержался на младшем дер Фалдоне, и по губам мага зазмеилась улыбка. Удивительно, что рен Этрей дал ему в руки столь ценный козырь, как своего сына! «Хотя он всё равно играет краплеными картами, — недовольно подумал директор, — впрочем, как и я»…
Гудение амулета на столе заставило его оторваться от созерцания. Прикоснувшись к невзрачному с виду каменному кругляшу, он отрывисто спросил:
— Кто?
— Рен Лаврин к вам, рен директор, — подобострастно ответил секретарь.
— Впусти!
Вошедший декан факультета Артефакторов низко и чуть суетливо поклонился. Дер Нистер кивнул ему на кресло:
— Присаживайтесь, рен Лаврин.
Худой брюнет опустился в кресло и принялся преданно есть глазами начальство, директор задумчиво рассматривал его в ответ. Жаль все-таки, что так получилось с Гориэтом, при всех его недостатках тот был смел и решителен, не то, что этот желчный зануда. Ну да что поделаешь, порой приходится работать и с такими!
— Итак, что мы имеем?
— Прибыли пятьсот девяносто восемь магов, рен директор. Как вы и приказали, все, кроме отобранных вами пяти десятков, пока остаются за городом.
— Значит, семнадцать проигнорировали мое приглашение… Что ж, разберемся после того, как все закончится! Эти пятьдесят?
— В домах у родственников.
— Отлично. Надеюсь, все они получили приглашение на бал?
— Да, рен директор.
— Превосходно! Ну что, обсудим наши действия, времени осталось мало, меньше недели. Итак, вот что предстоит сделать сначала…
— Лиасса, что-то случилось? — в голосе реи Нассии прозвучала тревога, — стоишь тут одна, в темноте…
Девушка отошла от окна, в которое она бездумно смотрела, и покачала головой, активируя магические светильники:
— Нет, просто устала и все больше теряю надежду. Мне казалось, я смогу справиться, но все это попросту не мое! Я целитель, а не воин или политик!
— Не сдавайся, девочка. И самое главное — не соверши ничего, что невозможно исправить, иначе жалеть будешь всю жизнь.
— Исправить нельзя только смерть, — невесело улыбнулась та.
— Не только. Есть решения, что безвозвратно поворачивают нашу жизнь в другую колею.
— Да, и одно такое решение я приняла, пообещав Дассу Эс'Ашет выполнить одну его просьбу…
— Надеюсь, это все-таки удастся исправить. Кстати, как тебе справедливость Владыки?
— Мне понравилось, как и срок данного ему поручения!
— Прямо наказать его не получилось бы, а так… Пять лет в качестве посланника у кочевников — подходящая плата за его поступки!
Лиасса усмехнулась. С юго-востока Кшасаэр граничил с пустыней Юшшар, которую населяли многочисленные и воинственные кочевые племена. Нет, всерьез меряться силами с Кшасаэром они не решались, а вот устроить набег на приграничные поселения и уйти назад в пустыню считалось у них доблестью. Назначение кого-либо посланником к главе племен, носившему звание 'тарак' — вождь на языке самого большого из племен — с давних времен считалось немилостью Владыки. Теперь и Дассу придется на пять лет забыть об удобной постели, ванной, вкусной пище и тонких винах!
— Ну вот ты и улыбнулась, — удовлетворенно заметила бабушка, — предлагаю сегодня вместо занятий попросту посплетничать!
— С удовольствием. И раз уж мы собрались сплетничать, меня давно интересует один вопрос: что за отношения связывают Владыку и Верховную?
— Это грустная история, — женщина посерьезнела, — и кстати, пример спонтанно принятого решения, изменившего жизнь этих двоих.
Рея Нассия поудобнее устроилась в кресле и, посмотрев в горящие интересом глаза внучки, начала свой рассказ:
— Прежде всего тебе стоит знать кое-что о наших обычаях, думаю, об этом тебе еще никто не успел рассказать. Как ты знаешь, живем мы дольше людей, поэтому и брачный возраст у нас начинается с двадцати пяти…
— Так вот оно что, а я-то думала! — невольно воскликнула Лиасса, — простите, я вас прервала.
— Подумала о Дассе? — понимающе спросила ее бабушка, — если бы он осмелился принуждать тебя выйти за него замуж, то пошел бы против традиций и законов. А так к концу заданного им срока ты как раз бы достигла соответствующего возраста. Но мы отвлеклись… Так вот, брачный возраст — двадцать пять, но нередки браки в куда более старшем возрасте, особенно у мужчин.
Она задумчиво взглянула куда-то поверх головы внучки и продолжила:
