Хьюго протянул руку к груди Уоллеса, его пальцы и ладонь оказались в нескольких дюймах от нее. Крюк тихонько задрожал. Уоллес глубоко вздохнул. Его гнев стал стихать, как и чувство стыда и обиды. Он начал постепенно успокаиваться.
– Что вы делаете?
– Помогаю, – ответил Хьюго, на лбу у него появились морщины.
– Закройте глаза.
Он закрыл.
И ощутил идущий от руки Хьюго жар, хотя такое было невозможно. Уоллес мог прикоснуться к собаке, мог прикоснуться к Нельсону и Мэй (и она ко всем ним). Но он не мог прикоснуться к Хьюго. Похоже, здесь жили по определенным правилам, и он начал усваивать их, пусть даже они были неразумны. Он опять ощутил пощипывание и потряхивание.
– Это исходит от земли, – тихо сказал Хьюго. – Энергия. Жизнь. Смерть. Все это. Мы поднимаемся, и падаем, и снова поднимаемся. Мы идем разными путями, но смерть не делает различий между нами. Она приходит к каждому. И только отношение к ней отличает нас друг от друга. Соберитесь, Уоллес. Я покажу вам, куда смотреть. И вы все поймете. Для этого надо лишь немного… вот так. Видите?
Уоллес открыл глаза и оглядел себя.
Шлепанцы. Спортивный костюм. Старая футболка. Все как прежде.
– Как у вас это получается? – в который раз спросил он, теребя майку.
– Я ничего не делал. Все сделали вы. Я просто помог найти нужное направление. Ну что, вам лучше?
Намного. Он не мог представить, что почувствует такое облегчение при виде своих шлепанцев.
– Похоже на то.
Хьюго кивнул:
– У вас тоже все получится, – он сделал шаг назад, – если вы пробудете здесь подольше. Я верю в вас. – На его лице промелькнуло какое-то странное выражение, но оно исчезло, прежде чем Уоллес успел понять, что это было. – Я уверен, что бы ни происходило с вами дальше, вам не придется беспокоиться о подобного рода вещах.
Это прозвучало зловеще.
– А… а люди носят одежду на… небесах? В загробном мире? Или как это там называется?
Хьюго рассмеялся:
– О, не сомневаюсь, вы так или иначе выйдете из положения. Не исключено, что это гигантская нудистская община.
– Значит, ад, – пробормотал Уоллес.
– А как вам наши булочки? – спросил Хьюго, кивая на противень на плите.
Уоллес вздохнул:
– Я же не могу их попробовать, верно?
– Да.
– Так какое мне до них дело? – Он не стал говорить, что отчетливо чувствует их запах – сильный и теплый, – потому что от него ему становилось одиноко. Странно, что булочки могли проделывать с ним такое – они почти что заставляли его протянуть к ним руку и притронуться к тому, чего у него никогда не будет.
Хьюго посмотрел на булочки и перевел взгляд на Уоллеса:
– Просто они довольно аппетитные. Дело не всегда в том, можем мы или не можем заполучить что-то, а в том труде, который мы в это вкладываем.
Уоллес поднял руки:
– Это не… знаете что? Очень хорошо. Они выглядят как булочки.
– Спасибо, – серьезно сказал Хьюго. – Очень мило с вашей стороны отметить это.
Уоллес застонал.
Ровно в половине восьмого лавка «Перевозки Харона» открылась для посетителей.
Уоллес смотрел, как Хьюго отпирает дверь и переворачивает табличку в окне, и теперь на ней значилось не ЗАКРЫТО, а ОТКРЫТО! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! Он не знал, чего ждать дальше. Чайная лавка находилась за пределами города, и он думал, что если народ и станет подходить, то медленно, тонкой струйкой, в течение дня.
Так что представьте его удивление, когда он обнаружил, что люди уже ждут у входной двери. Щелкнул замок, дверь отворилась, и в лавку хлынул поток посетителей.
Некоторые из них выстроились в очередь у стойки, приветствуя Хьюго как давнего знакомого. Другие уселись за столики, потирая заспанные глаза и зевая. На них была рабочая одежда или униформа предприятий, где они работали. Здесь были молодые люди в вязаных шапках и с сумками через плечо. Уоллес безмерно удивился тому, что никто из них не достал тут же компьютер и не вперился в телефон.
– Никакого «вай-фая», – объяснила Мэй. Она суетилась на кухне с приобретенной в результате долгой практики легкостью. – Хьюго хочет, чтобы люди общались друг с другом, а не пялились в экраны.
– Ну конечно, – согласился Уоллес. – Хипстерские штучки.
Мэй медленно повернулась и посмотрела на него:
– Пожалуйста, скажи это Хьюго в моем присутствии. Я хочу посмотреть, каким будет выражение его лица, когда ты назовешь его хипстером. Мне это необходимо как воздух.
Хьюго пробивал заказы на старой кассе, с неизменной улыбкой раскладывал выпечку по небольшим пакетам и относил чайники на столики. Уоллес наблюдал за ним через окошки. Он хотел было выйти в зал, но все же остался в кухне, сказав, что так он не будет никому мешать.
Словно он был способен на это.
Нельсон вернулся в кресло у камина. Уоллес заметил, что другие даже не пытаются сесть в него, хотя никто не мог видеть, что оно занято. Аполлон переходил от столика к столику и вилял хвостом, посетители не обращали на него никакого внимания.
