Ближе к девяти дверь открылась еще раз, и вошла женщина. На ней было теплое пальто, до самого горла застегнутое на пуговицы. Она была бледной и изнуренной, с темными кругами под глазами. Женщина не стала подходить к стойке, а села за свободный столик у камина.
Уоллес нахмурился. Через пару секунд он узнал ее. Он видел ее прошлым вечером, когда Мэй привела его в «Перевозки Харона»: женщина быстрым шагом удалялась от чайной лавки.
– Кто это? – спросил Уоллес.
– Ты о ком? – Мэй подошла к двери, встала на цыпочки и посмотрела в ближайшее от нее окошко.
– О женщине рядом с Нельсоном. Она была здесь вчера.
Мэй вздохнула, опускаясь на пятки.
– Это Нэнси. Черт, она сегодня рано. Обычно она появляется здесь днем. Должно быть, у нее выдалась тяжелая ночь. – Она вытерла руки о фартук. – Мне нужно встать за кассу. Ты останешься здесь?
– А почему тебе нужно… – Уоллес посторонился, пропуская Мэй в дверь. Он увидел, как она подошла к Хьюго и что-то прошептала ему на ухо. Тот посмотрел на женщину за столиком и кивнул. Потом вышел из-за стойки, взял чайник с чаем и чашку и пристроил их на поднос. И понес женщине. Когда он поставил поднос на стол, она, не взглянув на него, продолжала смотреть в окно, вцепившись в лежащую на коленях сумочку.
Хьюго сел напротив. Он молчал. Молча налил чай в чашку, над ней облачком поднялся пар. Потом поставил чайник обратно на поднос, взял чашку и придвинул ее к женщине.
Она проигнорировала и чашку, и его.
Хьюго это, похоже, не смутило. Он, положив руки на стол, ждал.
Уоллес задался вопросом, а не призрак ли эта женщина, не такой ли дух, как и он сам. Но тут к столику подошел какой-то мужчина, положил руку на плечо Хьюго и тихо заговорил. А затем кивнул женщине и направился к входной двери.
Хьюго и женщина сидели так примерно с час. Женщина не сделала ни глотка предложенного ей чая и все время молчала. Хьюго тоже. Создавалось впечатление, что они просто существуют в одном и том же пространстве.
Когда очередь у стойки рассосалась, Мэй вернулась в кухню.
– Что они делают?
Мэй покачала головой:
– Это не… Мне нечего тут сказать.
Уоллес фыркнул:
– Почему никто здесь не говорит ничего существенного?
– Мы говорим, – возразила она, открывая дверь в кладовую и доставая большую пластиковую банку с маленькими пакетиками с сахаром и сливками. – Просто ты не слышишь того, чего не желаешь слышать. Я знаю, тебе трудно это понять, но не все вертится вокруг тебя, Уоллес. У тебя своя история. У Нэнси своя. Если тебе следует что-то узнать, ты это узнаешь.
Ему показалось, что его хорошенько отчитали. И хуже того, показалось, что у Мэй были основания для этого.
Мэй вздохнула:
– Тебе разрешено задавать вопросы. И это хорошо, что ты их задаешь. Но дела Нэнси касаются только ее и Хьюго. – Она понесла банку к двери. Уоллес посторонился. Прежде чем выйти из кухни, она остановилась и посмотрела на него. И немного помявшись, сказала: – Хьюго, возможно, посвятит тебя в некоторые детали этих дел, если попросишь, но знай: у нее имеются причины на то, чтобы находиться здесь. Ты ведь в курсе, что ты – первое задание, которое я выполняю самостоятельно?
Хьюго кивнул.
Мэй закусила нижнюю губу.
– До меня у Хьюго был другой Жнец – когда он только стал перевозчиком. Там были какие-то… сложности, и не только с Камероном. Жнец перегнул палку, и были совершены ошибки. Я его не знала, но слышала рассказы об этом. – Она убрала челку со лба. – Мы направляем тех, кого приводим сюда, помогаем им и Хьюго. Но его первый Жнец забыл об этом. Считал, он знает, что делать, лучше, чем Хьюго. И это плохо кончилось. Так что пришлось вмешаться Руководителю.
Уоллес уже слышал о нем. Нельсон назвал его противным парнем.
– Руководитель?
– Тебе лучше не встречаться с ним, – быстро сказала Мэй. – Он наш босс. Это он приставил меня к Хьюго и учил жать. Лучше… когда его здесь нет. Мы не хотим привлекать его внимание.
Волоски у него на шее встали дыбом.
– А чем он занимается?
– Руководит, – сказала Мэй так, словно ее ответ был исчерпывающим. – Не беспокойся об этом. К тебе это не имеет никакого отношения, и ты вряд ли когда с ним встретишься. – А затем добавила себе под нос: – По крайней мере, я надеюсь, что будет так. – И пошла к двери.
Уоллес снова посмотрел в окошко и увидел, что женщина вроде как собирается что-то сказать. Она открыла было рот, но тут же снова закрыла его. Ее губы вытянулись в тонкую, бескровную линию. Она встала так резко, что ножки стула скрипнули по полу. Разговоры в лавке стихли, и все смотрели теперь на нее, она же не сводила глаз с Хьюго. Уоллес вздрогнул, прочитав на ее лице ярость. Ее глаза были почти черными. Ему показалось, она собирается ударить Хьюго. Но женщина этого не сделала, а просто обошла столик и направилась к двери.
И на секунду остановилась, когда Хьюго сказал:
– Я буду здесь. Всегда. Когда бы вы ни оказались готовы, я буду здесь.
Ее плечи поникли, она вышла из «Перевозок Харона».
