В это же время Саша возвращался домой, вечерело лазоревое небо, было даже свежевато на контрасте с душной поездкой. В парке совсем безлюдно, откуда же взяться ножницам, заляпанным кровью? Должно быть, они были в его кармане всегда – ножницы, ключи, шляпа на голове – все вещи описаны и внесены им в протокол.
Не стоит возмущаться, что шляпа исчезает и появляется, это далеко не самое возмутительное, тем более что многие вещи, не только шляпы, порой исчезают из-под самого носа, а потом оказываются на люстре.
– И снова здравствуйте, Надежда! – раздалось откуда-то сбоку.
Надя вскрикнула от неожиданности и выронила кочергу.
– Вы будто привидение увидели! Простите, это всего лишь я! Чем заняты? Репетируете? Отвлёк вас? – старик выглядывал из алькова под сорокапятиградусным углом, мастерски замерев на задних ножках стула.
– Здесь нельзя находиться. Закрыто, – с ходу Наде не удалось поднять с пола кочергу, в панике она лишь глубже загнала её под стол.
– Я совершенно уверен в том, что табличка при входе гласила обратное, – он перебирал в руках содержимое конверта.
– Значит, вы её перевернули. Дверь была заперта, – девушка сразу дала понять, что внушить ей сомнение не удастся.
– Именно что была! – потряс он связкой ключей. – Но это абсолютно неважно. Я заглянул, чтобы расплатиться за круассан и кофе, старая моя голова, всё забываю! Вас долго не было, вот я и решил на правах постоянного клиента присесть, а тут, глядь, конвертик на столике. Кто-то его по ошибке вскрыл, гляжу, а внутри-то, а внутри-то… что?
– Не могу этого знать, – Надя взяла наконец в руки кочергу, а заодно и саму себя и приблизилась.
– Неужели? Полный комплект документов, в соответствии с которым, – с улыбкой на лице отчеканил старик, – помещение и бизнес целиком и полностью уступаются законной владелицей… вам. Ни её детям, ни её близким, ни каким-либо партнёрам или помощникам, а простой официантке, которая работает здесь чуть меньше суток. Это весьма подозрительно, согласитесь?
– Бариста, – поправила его Надя.
– Простите за нескромный вопрос, а зачем баристе эта вот штука? – указал он на чугунный прут.
– Угадайте. Угли шевелить. К тому же «бариста» не склоняется.
– Как пожелаете, но что-то не припомню тут камина, – показательно огляделся он. – Давайте положим конец этой недружелюбной атмосфере. Поймите правильно, как давнего друга семьи и распорядителя, меня эта ситуация не может не настораживать…
– У вас имеются какие-то конкретные юридические претензии? – удивлена своим тоном, так его.
– Нет, я вас ни в чём не подозреваю. Не дай бог, – он протянул бумаги. – Подпись оригинальная, печати присутствуют. У меня и мысли не возникло, что вы способны подделать документ и вложить его в конверт после, скажем так, не совсем законного вскрытия.
– Конечно, я не должна была вскрывать. – Азарт докопаться до сути доминировал над испугом, поэтому Надя отложила орудие на барную стойку (в пределах досягаемости), взяла из трясущихся рук листы.
Указательный и большой пальцы скользнули на автомате в нагрудный карман комбинезона, нащупали узкую чёрную оправу очков и возможность детальней рассмотреть своё нелепое положение.
– Этого точно не было в конверте, – резюмировала девушка через минуту, сжимая меж влажных от необоснованного (стоит подчеркнуть) волнения подушечек договор. – Откуда мне знать, что вы сами не вложили сюда эти листы?
– Один – один, Надежда!
– То есть, помимо липовых дарственных, ничто не вызвало у вас вопросов?
– Здесь нет ничего удивительного, ведь это конверт с секретом. Каждый обнаружит внутри так называемого чёрного ящика то, что адресуется лично ему. Вне зависимости от указанного снаружи получателя. Я должен был увидеть договор, а что досталось вам, меня не касается.
– Ах вот как? Обожаю фокусы. То есть свидетельство о моей смерти оказалось там не случайно?
– Если оно там, значит, там ему самое место, – как-то недобро прозвучало из стариковских уст.
– Всё это напоминает дешёвый развод. Чёрт с ним, со свидетельством, это тоже было несложно подстроить, но рисунок… Объясните, как попал сюда рисунок?
– Не нервничайте, Надежда. Какой ещё рисунок? – спросил старик, надвинув густые серые брови на оправу очков.
– Это написано с меня, – Надя поколебалась, но всё же показала собеседнику четвертину.
– Любопытно, – сказал он после детального изучения наброска, вскинув брови до потолка. – Удивительное сходство. Мне нечего добавить.
– Кто вы такой? – Надю не мог не раздражать ироничный тон.
– О, это долгая история!
– Я не тороплюсь.
– А вот это очень точно подмечено, Надежда, никуда мы не торопимся, ночь ведь в самом разгаре и не думает прекращаться, – потрясываясь от чахлого смеха, заявил он. – Простите ещё раз – и мою память, и мои никудышные манеры, я ведь и впрямь даже не представился! Меня зовут… Стужин, как вы могли догадаться. Можете звать меня просто Стужин, без лишнего официоза.
– Неужели? – пародируя чрезмерно учтивые интонации, ответила Надя. – Если Стужин – это вы, то кто тот молодой человек, что оставил конверт?
– Откуда мне знать, кто его оставил.
