…новый лист, пжалуйста! А старые – подсуньте незаметно Надежде. Вы вольны думать что угодно, но я в творческом восторге и не могу остановиться; в кандалах: утро перед казнью; «Ночь над Днепром», это моё последнее желание, остальное, будьте любезны, в присутствии адвоката. Всё написанное выше и ниже вам ещё придётся доказать, даже если я клясться буду небом, что это чистокровное признание. Как же это называется?.. П… невиновности. Альфа Весов. Ещё вам придётся постараться, поломать мозги, чтобы склонить чашу не в мою сторону. Кислая губка, пропитанная уксусом, – сильнодействующая сыворотка правды, не выкинешь и слова! Дайте ингредиентам смешаться самим! Мы – огромный варящийся кисель, последним пусть кинет худший из худших, подымет булыжник над головами, над одной моей головой, и завершит. Где доказательная база, суки! Много-много подчёркиваний!.. Вместо этого вы приносите мне с кухни стакан воды и три десятка таблеток на выбор (без выбора), разных цветов и размеров. Ах! Вот зачем мне нужно было на кухню! Точно! Я не вспомнил, а вы вспомнили, выручили… куда летим?
Почему
Не заявляют боги там, в эфире,
Что время дать всем добрым и хорошим
Возможность жить в хорошем, добром мире?
Почему
Они нас, добрых, к пушкам не приставят
И не прикажут нам: огонь!
Надя припала к стене, изъеденной каверной прошлого, и отчётливо почувствовала, как ею – какой-то особо одинокой её частью – движет потребность
Избегающий тип привязанности. Посреди некогда родительской спальни возвышается штатив с камерой, неправдоподобно жемчужное свечение видоискателя настойчиво приглашает Надю к новой точке обзора, и несмотря на то, что нутро активно противится, она неуверенно протягивает руку и касается затвора. В следующий миг Надя сама становится затвором, внутренним импульсом, направленным на шторку объектива, и дальше – воспринимающей безысходностью матрицы.
Надя и раньше замечала в себе это малодушие: стоило только кому-то извне перейти черту безразличного приятельства, она тут же испытывала необходимость побега, а после не без самодовольства фиксировала, что оставшиеся позади безымянные тени вполне успешно существуют и без неё, а кто-то наверняка даже избавился от балласта в её лице.
Открыть комментарии.
кровабабя: «Ну а чего ты ждёшь? Что они будут локти себе грызть? В петлю полезут ради тебя? Ты им не нужна, и они тебе тоже. Это нормально».
Пустеют рамки на стенах, на полках. Обнажаются.
кунжутовый_королевич: «а родители?»
Можно предположить, что я-то и являлась в их пьесе главным антагонистом, перевернувшим ход сюжета своим вторжением. И партии их, не имеющие в идеале ни стен, ни границ, накрылись медным тазом. Я стала их границей, одним-единственным трагическим пересечением на контурной карте суетных судеб. Считая себя чуть ли не избранными средь окружающего убожества, при встрече они обнаружили друг друга удивительно схожими: обоим было слегка за тридцать, недурно образованны, политически активны, мечтали исколесить все страны мира, испробовать блюда всех народов, были открыты новому опыту, и, что главное, оба – не планировали брать на себя ответственность за рост углеродного следа человечества.
– Глупый животный инстинкт должен быть побеждён всяким мыслящим разумом, – минимум эмоций на лице.
– Конечно, это же абсолютно бестолковый рудимент, – такой же холодный ответ.
– И ведь исторически большинство выдающихся гениев его в себе искоренили.
– Именно.
– А ещё среди них было много небинарных личностей и полиамористов.
– И ревность тоже рудимент.
– Безусловно.
Слово за слово на party в честь Thanksgiving Day в арендованном коттедже они дивились тому, как правильно отвечают друг другу на всё более заковыристые вопросы. Это пробуждало в них приступы наигранного смеха – с едва приподнятыми уголками губ. Конечно, они бы и минуты своего времени не стали тратить на собеседника, если бы заподозрили в нём малейшее отклонение от прогрессивного дискурса.
– Счастье для меня заключается в свободе. Свободе выбора, свободе быть собой. Свободе говорить «да» и «нет» искренне, без оглядки.
– Я сейчас нахожусь в поиске того, что наделит меня энергией и смыслом.
– Меня восхищают люди, которые живут в согласии со своими желаниями, а не только со списками запретов.
