– О нет, – вздыхает Стен. – Не он, а Серена Аленкастри. Ни разу в жизни не видела Эзру таким. Я не понимаю, что происходит, но, уверена, что только ты сможешь нам все объяснить.
– Я не могу объяснить, почему твой босс псих. Давно говорила, что ему пора лечиться, – разворачиваюсь, чтобы скрыться от допроса в ванной, но Стенли перегораживает мне путь.
– Серена, мы хотим помочь, – к ней присоединяется Юджин, и я понимаю, что эту «гору» мне точно не обойти. – Позволь нам.
– Боюсь, что все кончено, – тяжело выдыхаю я, а в груди начинает снова ныть. Сердце сжимается, и мне хочется вытряхнуть его наружу, ударить ногой и вышвырнуть в окно на съедение бездомным псам. Может, тогда я почувствую облегчение. Может, тогда меня перестанет грызть вина.
– Два упертых барана, – шипит Стенли. – Я же тебе говорила, – обращается к Юджину, и он кивает, поддерживая свою девушку. – Серена, вы вообще разговаривать нормально умеете или можете только орать и беситься друг на друга?
– Мы пробовали, но ничего не вышло. Стало только хуже. И теперь он точно не захочет слушать мою правду. Она ему больше не нужна, – пытаюсь оборвать этот нелепый разговор уходом на кухню, но эта парочка все равно волочется за мной. Просто так они не отстанут. Я уже это поняла.
– Значит, заставь его выслушать себя, – Юджин достает из настенного шкафчика кружки и принимается готовить нам кофе.
– Во-первых, Эзру в принципе невозможно
– Серена, он видел тебя в машине со своим братом, которого ненавидит, – вздыхает Стенли. – Любого бы сорвало.
– С кем он ее видел?! – возмущается Юджин и едва не обливает себя кипятком. – С тем чуваком из богатого дома, которому там же и начистил морду? Серена, ты сбрендила?!
– Это вышло случайно! – не выдерживаю я, и после резкого крика в комнате повисает пауза.
Все молчат и замирают в тишине. Слышен лишь дикий стук моего сердца и частое дыхание. Руки и ноги начинают трястись, и я хватаюсь за столешницу, чтобы не потерять равновесие. Меня бесит, что даже Юджин обвинил меня, не узнав правды. Неужели он думает, что я способна на такое предательство? Неужели они оба считают, что я могу так поступить с Эзрой?
– А, впрочем, знаете… – сжимаю кулаки и зубы. – Я не обязана ни перед кем отчитываться. Понятно? Вы уже сделали выводы. Не буду вам мешать.
– Серена, постой! – слышу за собой голос Юджина, но успеваю захлопнуть дверь спальни прямо перед его носом.
Я слишком рассержена и зла. Если даже Юджин подумал, что я обманывала Эзру, то как мне заставить самого́ Эзру поверить мне? Это бесполезно. Мне точно пора отсюда валить. Так будет лучше для всех. Юджин и Стенли, возможно, огорчатся, но вскоре забудутся в своей любви. А Эзре не придется проклинать вместе со мной этот город.
Быстро надеваю джинсы и широкий свитер, завязываю волосы в низкий хвост и запихиваю все свои пожитки в чемодан. Вещей мало, поэтому я справляюсь за полчаса. Но мне страшно. У меня нет ни плана, ни денег, ни друга, который подставит плечо. Я как будто снова та самая Серена, которая убежала из дома с тремя сотнями баксов в кармане, едва ей исполнилось восемнадцать. Я снова одинока, разбита и напугана. Я снова не знаю, что делать и куда бежать. Но это единственный выход. По-другому я не умею. По-другому, кажется, у меня никогда не получится, даже если захочу.
Я ведь думала, что обрела здесь покой, отыскала защиту и перестала бояться, захотела остаться, нашла причину и смысл, поверила в себя, поверила Эзре, поверила в безопасность рядом с ним, в его любовь. Из-за него противостояла монстру, не сбежала при первой же угрозе. Все из-за Эзры. Все изменилось благодаря ему. Но все рухнуло.
Судьба еще раз доказывает, что в этом мире для Серены Аленкастри нет пристанища. Нет безопасного места. Для нее нет любви. Бриан всегда был прав.
***
Нужно выбраться из квартиры незамеченной.
Я прислушиваюсь к звукам за дверью спальни и не могу распознать никаких посторонних шорохов. Неужели они все-таки решили оставить меня в покое?
В подтверждение моих мыслей Юджин присылает сообщение:
«Отвезу Стенли домой и вернусь. Прошу, дождись меня. Нам нужно поговорить».
Что это, если не очередной знак свыше? Мне точно пора уносить отсюда ноги.
Что я и делаю, пользуясь моментом. Стаскиваю тяжелый чемодан и дорожную сумку по лестнице, бросаю ключи в почтовый ящик и на секунду замираю.
– Прости, большой бро… – шепчу, едва сдерживая слезы. – Я буду скучать.
Закусываю трясущуюся нижнюю губу и чувствую солоноватый привкус. Я все-таки пла́чу. Мне будет ужасно не хватать этого огромного романтика с огромным сердцем. Надеюсь, он сможет меня простить.
