– Не верю в случайности.
– Я тоже.
– И это ты увела его тогда с торжества в моем доме, не так ли?
– Так, – руки начинают трястись сильнее, и я допиваю бокал до дна.
– Он любит тебя, верно? – испытующе смотрит Шейн, а меня лихорадит от взгляда Эзры. Вино встает поперек горла и вот-вот выйдет наружу.
– Прости. Мне нужно в туалет.
Ножки стула со скрипом проезжаются по полу, и я буквально бегу в уборную, путаясь в подоле платья. Меня сейчас вырвет. Пулей залетаю в комнату и защелкиваю дверь, чтоб наверняка. Включаю холодную воду и, тяжело дыша, склоняюсь над умывальником.
Узел в животе становится туже, и я сгибаюсь пополам. Руки трясутся. Главное, чтобы он не прибил Шейна прямо там. Дрожащие пальцы опускаются под воду, но я не могу перестать дышать слишком часто.
За спиной что-то щелкает, и дверь распахивается. Я резко разворачиваюсь и встречаюсь со взглядом бешенных карих глаз.
– Какого черта?! – вскрикиваю. – Я запиралась!
– Этот замо́к вскрывается даже столовым ножом, – Эзра демонстрирует мне свое орудие и бросает его в урну.
– Зачем приперся? И как ты вообще узнал, где я?!
– Твой Apple ID5 взломать проще, чем этот гребаный замо́к, – хмыкает он и прищуривается, всем видом напоминая, что он гений инновационных технологий. – Вау! Какое красивое платье… Дай угадаю… Его дарил я? А ты пришла в нем на свидание к другому брату… Может, в туалете ждала тоже его? Я видел ваш выбор блюда, – злобно усмехается Эзра и снова запирает дверь.
– Да, – вздергиваю подбородок.
Челюсть Эзры скрипит, но он продолжает:
– Помнится, ты предлагала попробовать втроем. Я согласен. Как раз проверим, возбужусь я или прибью Шейна к чертовой матери, – вижу, как пульсирует вена на его шее, а в глазах – непроглядная буря. Однозначно выиграет второй вариант.
– Я передумала, – Эзра медленно подходит, а я стараюсь не подать вида, что напугана. – Мне хватает его одного.
– Правда? – он слишком близко, а мне снова некуда отступать – за мной стена.
– Да, – пячусь и прислоняюсь голыми лопатками к кафелю.
– Но кончаешь ты только со мной. Я уверен.
– Знаешь, у женщин это в голове. С тобой кончает мое сердце. Оно дает трещину, а мозг – слабину. Так что не будем петь дифирамбы в честь твоего члена. Он просто был в нужном месте в нужное время. У Шейна еще все впереди.
Кажется, это последняя капля. Эзра не выдерживает и хватает меня за плечи, вколачивая в стену.
– Я буду кричать! – смотрю в его безумные глаза. Я зря это начала.
– А мне плевать. Что у тебя с ним? – он нависает с высоты своего роста и не дает мне никаких путей отступления. Я в четырех стенах, прижата к одной из них, и у меня нет столько сил, чтобы высвободиться.
– Ты же сам все знаешь. Зачем тебе моя версия? Зачем приперся сюда? Трахал бы свою шлюху на заднем сидении тачки, а не тянул в ресторан.
– Я уже оттрахал ее на заднем сидении своей тачки. И трахал ее всю ночь после того, как оттрахал тебя. Трахал
Я возгораюсь изнутри. В груди разливается жгучая боль. Глаза щиплет от подкативших слез, и руки начинают опять трястись, но я стискиваю их в кулаки.
– Ублюдок! – пощечина разбивается об его лицо, и я изо всех сил толкаю его в грудь. – Ненавижу тебя! Исчезни из моей жизни!
Эзра хватает меня за руки, заводит их над головой, зажимая запястья, и припечатывает обратно к стене.
– Отпусти меня! Немедленно! Отпусти!
– Ты истрепала мне все нервы!
– Да тебе лечиться надо! – пытаюсь высвободиться, но тщетно, Эзра слишком крепко держит меня.
– Эй! Серена! Откройте дверь! – слышу голос Шейна и вижу, как в глазах Эзры вспыхивает новая волна гнева.
– Я точно его сегодня прибью! – рычит Эзра у моего уха и не ослабляет хватку.
– Он ничего не знает, Эзра! Ничего. Он думает, что тогда Джейд ушла к тебе! Он не бросал ее. Он не знал о беременности. Он ничего не знает до сих пор!
– Замолчи! – он выпускает мои руки и отшатывается в сторону.
– Вам нужно поговорить. Шейн не знает правды, которую ты рассказал мне. Он все еще думает, что Джейд предала его!
– Заткнись!
Эзра ударяет в зеркало и осколки сыплются в умывальник, а кровь моментально струится по его руке. Я вскрикиваю и начинаю плакать. Шейн сильнее бьет в дверь, которая не поддается.
– Ты никогда не полюбишь меня так, как любил ее, верно? – по моим щекам катятся слезы. – Верно?! – кричу и давлюсь собственными всхлипами.